Чтение онлайн

Вернувшись на базу, я первым делом отправился в оружейку. В том, что террористы при задержании будут отчаянно сопротивляться, я нисколько не сомневался. После серии совершенных ими убийств у меня отпали всякие сомнения, что мы столкнулись с террористами, невероятно жестокими и чрезвычайно опасными. Убитый мною боевик был далеко не новичком в обращении с ножом. А его подельник, заколовший в аэропорту Вальку, а затем зарезавший на шоссе двух инспекторов ГИБДД, между прочим, вооруженных автоматами, еще более виртуозно владеет холодным оружием. Теперь же, когда у террористов появились автоматы, взять их без стрельбы вряд ли удастся. Чтобы не уступать им в огневой мощи, я поначалу собирался взять с собой в Нижний Новгород малогабаритный автомат 9А-91, отличное оружие, стреляющее крупнокалиберными пулями и в то же время практически не превышающее размеры стандартного пистолета-пулемета. Однако, как все же ни мал специальный автомат, под одеждой его не спрячешь. Опытный наблюдатель сразу заметит оружие. А террористам, которых нам предстоит взять, опыта не занимать. Поэтому я отказался от своей первоначальной идеи и вместо автомата взял двадцатизарядный «стечкин» с двумя запасными магазинами. Оперативной кобуры на два пистолета в оружейке не нашлось, поэтому я подвесил «стечкин» себе под мышку, а «ПСМ», который тоже решил прихватить с собой, в открытой кобуре приторочил к поясному ремню. Весь этот арсенал я прикрыл легкой болоньевой курткой, которую одолжил в нашем оперативном гардеробе. После своей удобной и, главное, привычной ветровки в казенной куртке я чувствовал себя несколько неуютно. К тому же куртка оказалась как минимум на размер больше. Правда, этот недостаток компенсировался тем, что она отлично скрывала мои пистолеты. Во всяком случае, я, сколько ни крутился перед зеркалом, ничего подозрительного в своем облике не заметил. На все сборы у меня ушло минут пять, но, когда я появился на вертолетной площадке, пилот уже ждал меня в кабине.

– Знаете, куда лететь? – спросил я у него, забираясь внутрь пассажирского отсека.

Пилот кивнул головой, но потом, очевидно, сообразив, что я жду ответа, сказал:

– На горьковский аэродром.

Еще один последователь советской терминологии – чувствуется опыт общения с Бондаревым.

Я уселся в кресло и застегнул привязной ремень. Подумать только, всего каких-то шесть часов назад в соседнем кресле сидел Валька, а теперь его нет. Какая-то мразь зарезала его у меня на глазах! Когда я взглянул на пустое Валькино кресло, которое еще, наверное, хранило частицу тепла его тела, меня охватило нестерпимое желание встретиться с Валькиным убийцей лицом к лицу и поквитаться с ним за смерть моего друга. Ничего, если Бондарев прав… Что значит «если», конечно, прав! И значит, скоро мне представится такая возможность. Словно подтверждая мои мысли, вертолет под гул вращения несущих лопастей мелко завибрировал, а затем плавно оторвался от земли. Я откинулся на спинку сиденья и попытался заснуть. Нетрудно было догадаться, что по прибытии в Нижний Новгород поспать мне вряд ли удастся, поэтому следовало использовать выдавшуюся для этого возможность. Как ни странно, несмотря на чудовищное напряжение последних часов и боль потери лучшего друга, мне довольно быстро удалось заснуть.

Проснулся я от сильного толчка и, почувствовав, что мы стремительно снижаемся, сообразил, что вертолет пошел на посадку. Сон мгновенно улетучился. И когда трубчатые полозья вертолета коснулись бетонки аэродрома, я уже чувствовал себя полным сил и энергии. Не дожидаясь, когда остановится несущий винт, я открыл дверь выходного люка и выпрыгнул на летное поле. Не очень удачно: подвешенный под мышкой длинноствольный «стечкин» ощутимо ткнулся мне в подреберье.

Лучи освещающих летное поле прожекторов были направлены куда-то в сторону, из чего я сделал вывод, что мы сели где-то на краю аэродрома. Собственно, из-за этой световой завесы я не сразу разглядел двух мужчин, стоявших метрах в пятнадцати от вертолета и явно встречающих меня.

– Капитан Овчинников, Антон Валерьевич? – обратился ко мне тот, что был в удлиненной кожаной куртке и такой же кожаной кепке. – Полковник Торопов, начальник отдела по борьбе с терроризмом, – представился незнакомец. – А это подполковник Ребров, – кивнул он головой в сторону своего спутника. – Мой зам и командир антитеррористической группы.

– Капитан Овчинников, управление «В» Центра специального назначения, – представился я по всей форме, хотя в этом и не было особой необходимости.

Начальник местного отдела по борьбе с терроризмом воздержался от того, чтобы назвать мне свое имя, очевидно, посчитав это ненужным. Зато его зам решительно шагнул мне навстречу и, протянув руку, представился:

– Николай.

Подполковник был по крайней мере лет на десять старше меня. Но он сам предложил мне обходиться без отчества, и я просто ответил:

– Антон.

Рука у Николая Реброва оказалась жилистой и мускулистой. Взглянув на его широкоплечую фигуру, я сразу представил, как под его свободной курткой перекатываются упругие мышцы. Это было весьма кстати. Обычно в территориальных органах во внештатные антитеррористические группы набирают обычных оперов. И хотя они проходят специальный курс огневой и физической подготовки, до настоящих бойцов спецназа им все-таки далеко. Ребров же, судя по внешнему виду, составлял исключение из этого правила. Во всех его движениях чувствовались повадки матерого бойца.

Начальнику отдела, видимо, надоело смотреть, как я изучаю его зама, и он нарушил затянувшееся молчание:

– Пойдемте, а то здесь дует.

Вслед за ним мы двинулись к стоящему в отдалении зданию аэровокзала. По пути я тихо шепнул Реброву:

– Где служили?

– Три раза в Чечне, а до этого в Приднестровье, – вполголоса ответил мне он.

– Сколько человек в группе?

– Семеро, вместе со мной.

Что ж, для задержания двух террористов семерых бойцов будет вполне достаточно, конечно, если остальные так же опытны, как их командир.

– Оружие?

– Автоматы «АКСУ» и «ПММы», – ответил мне Ребров.

«ПММ» [8] – конечно, не двадцатизарядный «стечкин», но тоже довольно серьезное оружие.

Спросить что-либо еще у командира антитеррористической группы нижегородского управления ФСБ я не успел, так как мы уже дошли до здания аэровокзала. Полковник Торопов, идущий первым, вошел в дверь с надписью «Посторонним вход воспрещен», прошел по узкому коридору, толкнул еще одну дверь, и мы оказались в кабинете или комнате с двумя жесткими аэровокзальными диванами, на которых сидели четыре человека. На коленях они держали укороченные автоматы со сложенными прикладами. Еще три таких же автомата лежали на стоящем у стены письменном столе – оружие антитеррористической группы. А четверо мужчин передо мной – ее бойцы. Еще двое скорее всего наблюдают за прибывающими в аэропорт пассажирами. При появлении своего начальника нижегородские оперативники дружно встали. Полковник Торопов прошел ко второму, не занятому оружием, столу, на котором лежал рулон какой-то бумаги, и, указав на меня, представил своим подчиненным:

– Капитан Овчинников из Москвы.

Я понял, что мне нужно что-то сказать, но произнес лишь одно:

– Здравствуйте.

Впрочем, Торопова удовлетворило мое столь краткое приветствие. Он развернул бумажный рулон, оказавшийся планом аэродрома.

– Давайте уточним наши задачи. Привокзальная площадь, здание аэровокзала…

Не прикасаясь к бумаге, полковник обвел авторучкой прямоугольник, который, очевидно, и обозначал на плане аэровокзал. Большую часть плана занимало летное поле с обозначением мест стоянки самолетов, рулевых дорожек и взлетно-посадочной полосы. По большому счету, план летного поля нам был совершенно неинтересен, и я подумал: для чего полковник вообще пользуется схемой, на которой не отражено внутреннее устройство аэровокзала? Однако тот с умным видом продолжал объяснять:

– …Если террористов не задержат по дороге наряды милиции, то, – он взглянул на свои наручные часы, – где-то через час они могут быть в аэропорту. Правда, первый утренний рейс вылетает в шесть ноль-пять, поэтому появление террористов следует ожидать где-то с четырех утра. Наша задача обнаружить и задержать их до того, как они войдут внутрь аэровокзала. Захват внутри здания сопряжен с большим риском, так как в этот момент там может находиться много пассажиров. А подвергать их жизнь опасности мы не имеем права. Наблюдение за привокзальной площадью будет вестись с трех точек. Посты располагаются здесь, здесь и здесь. – На этот раз Торопов снял колпачок с авторучки и быстрыми штрихами отметил выбранные им места. Указав позиции наблюдателей, начальник отдела взглянул на своего зама. – Распределите ваших людей в две смены. – И, обращаясь уже ко всем присутствующим, закончил: – Трое находятся в наблюдении, другие трое, вместе со мной, подполковником Ребровым и капитаном Овчинниковым, – в резерве.

Я мельком взглянул на нескладную фигуру начальника отдела и для себя отметил, что в случае схватки с террористами толку от него будет немного.

Минутная стрелка на массивном золотом «Корунде» пересекла двенадцатичасовую отметку. Новомодным наручным хронометрам в корпусах из белого золота или платины Ахмед предпочитал часы из любимого им желтого металла и без сожаления отдал за приглянувшийся «Корунд» шестнадцать с половиной тысяч долларов. Но сейчас вид украшенных брильянтами и изумрудами золотых часов, вопреки обычному, не поднял ему настроения. Ахмед недовольно поджал губы и, обращаясь к сидящему за рулем боевику, спросил:

– Долго нам еще ехать?

– Часа два или чуть больше, – ответил ему Омар.

Ахмед наклонился к установленной на панели приборов милицейской рации, но оттуда доносились только треск и щелчки.

– Мы уже далеко отъехали от Москвы, амир, – пояснил Омар. – Вот сигнал и не доходит.

– Если дело только в сигнале, – мрачно заметил Ахмед. – А что, если русские все-таки обнаружили трупы своих полицейских? Ведь прошло уже больше двух часов, как ты их уложил?

– Тогда они будут искать их автомобиль! – сообразил Омар.