Чтение онлайн

Из командировки И. П. Степанов приехал с расстроенным здоровьем. Давно уже страдавший приступами язвенной болезни, он в ноябре 1939 года вынужден был подвергнуться операции, в результате которой лишился 2/3 желудка.

И. П. Степанов стал работать в секретариате ИККИ, а после эвакуации центрального аппарата Коминтерна в связи с отступлением Красной армии в начале Великой Отечественной войны еще и преподавателем в спешно созданной партшколе в Кушнаренково под Уфой [119] . В мае 1943 года во время обсуждения вопросов, связанных с роспуском Коммунистического интернационала, он выполнял функции переводчика при членах заграничного бюро ФКП. После упразднения 10 июня центральных органов Коминтерна его перевели на должность редактора в Институт № 205 при ЦК ВКП(б). Этот институт был учрежден на базе тех отделов московского аппарата ИККИ, которые непосредственно занимались мировой коммунистической пропагандой. По существу, И. П. Степанов координировал радиовещание на Францию. 27 июня 1945 года в составе группы бывших коминтерновских работников И. П. Степанова, уже как Стояна Минеевича Иванова, наградили орденом Ленина. Вскоре произошло другое важное событие: апатрид с 1916 года, он, наконец, получил советское гражданство.

С апреля 1948 года Ст. М. Иванов работал в Институте экономики ДН СССР: сначала как старший научный сотрудник, затем заведующим сектором европейских капиталистических стран, а с января 1953 года — заведующим сектором рабочего движения капиталистических стран. В 1948 году он стал кандидатом экономических наук.

В августе 1956 года Ст. М. Иванов перешел в Институт мировой экономики и международных отношений АН СССР. Умер 4 мая 1959 года.

Владимир (Волько) Александрович Деготьродился 20 февраля 1889 года в небольшом селении Голубовка-Брикваново Каменец-Подольской губернии Балтского уезда. Отец его, человек необычайно набожный, батрачил на еврея-колониста, мать, болезненная женщина, работала мало. Через четыре года семейству пришлось переехать в местечко Валегоцелово под Одессой, а позже — и в город. Закончив всего два класса школы, Владимир был вынужден поступить на фабрику Кузнецова, где склеивал коробочки для чая. Было это в 1899 году, то есть когда ему исполнилось лишь 10 лет — малоподходящий возраст для начала профессиональной деятельности. Однако и его В.А. Деготь в своих мемуарах почему-то понизил до 8 лет. Может быть, из-за того, что вместе с ним «на фабрике работало около 50 детей в возрасте от 8 до 14 лет» [120] .

Семья жила в страшной бедности. Ходил Владимир в ветхой оборванной одежде, в дырявых башмаках, питался в основном хлебом, картошкой и селедкой. Материальное положение В. А. Деготя значительно улучшилось, когда ему удалось выучиться на переплетчика и поступить в артель, которая объединила лучших мастеров Одессы. Тогда же он приобщился к рабочему движению, а в. июле 1904 года вступил в большевистскую фракцию РСДРП.

В 1905 году он руководил забастовкой печатников, входил в состав одесского районного комитета партии. Чтобы избежать ареста, В.А. Деготь в 1907 году уехал из Одессы в Екатеринослав, где проработал около года в мастерской, одновременно являясь членом большевистского районного комитета. Когда В. А. Деготь вернулся в Одессу, обнаружилось, что партийная типография, которой он активно помогал, провалилась. Пришлось перейти на нелегальное положение, а затем эмигрировать из России. В. А. Деготь принял решение ехать во Францию. В Польше, около маленького городка Дубно, он ночью перешел австрийскую границу. «Приходилось долго бежать, зачастую ложиться в грязь, прислушиваясь к малейшему подозрительному шороху. Так я добрался доодной австрийской деревни, где переночевал, а утром был уже на станции, чтобы отправиться в Вену, а оттуда — в Париж. Одно смущало меня — мысль о том, как трудно мне будет без знания французского языка и без копейки денег жить в таком большом городе, как Париж… Когда, наконец, я приехал в Париж, я буквально не знал, куда двинуться. Масса народу, чужая, Непонятная речь, шум автомобилей, трамваев, омнибусов — все это ошеломило меня. Идя по улице, я часто останавливался, боясь, чтобы на меня не налетел автомобиль или извозчик. Я удивлялся, глядя на парижан, которые так свободно себя чувствовали во всем этом хаосе шума и движения» [121] , — вспоминал В.А. Деготь. К слову сказать, не одного Владимира Деготя потрясло движение на парижских улицах. Посетивший в 1911 году столицу Франции поэт и художник Максимилиан Волошин написал очерк «Все мы будем раздавлены автомобилями», в котором на основании увиденного предсказывал тяжкое будущее человечеству, если только не изобретут «воздушные тротуары на высоте верхних этажей домов и переходы над крышами» [122] .

В Париже В. А. Деготь стал работать переплетчиком в большевистской типографии, располагавшейся на авеню д’Орлеан в маленьком зданьице под номером 110. В частности, ему пришлось заняться выпуском печатавшихся там протоколов лондонского съезда РСДРП.

В посланном в 1954 году на имя Н. С. Хрущева заявлении сын В. А. Деготя, В. В. Деготь, утверждал, что его отец учился в основанной В. И. Лениным под Парижем в Лонжюмо партийной школе для рабочих. Эта легенда не имеет под собой никаких оснований. Большевистская школа в Лонжюмо открылась для слушателей лишь весной 1911 года. Фамилии учеников сейчас известны, В. Деготя среди них, конечно, нет. Да и как он мог посещать эту школу, если, по собственным словам, с января 1910 года по май 1912-го находился в лапах российских жандармов; сначала как заключенный, затем как ссыльнопоселенец. Напомним, что парижский период эмиграции В. И. Ленина завершился 17 июня 1912 года.

В реальности речь шла о другой школе — предшественнице Лонжюмо, организованной в Париже в начале 1909 года с занятиями для слушателей по вечерам 2–3 раза в неделю. Кроме В. А. Деготя, в ней занимались Абрам Беленький, позже работавший в ГПУ и отвечавший за охрану В. И. Ленина, Исаак Раскин (псевдоним Косой), Юрий Фигатнер, член ЦКК ВКП(б) в 1925–1934 гг., и Борис Бреслав (псевдоним Захар), а преподавали В. И. Ленин, Г. Е. Зиновьев и Л. Б. Каменев. Интересно, что все вышеперечисленные ученики, за исключением Абрама Беленького, после октябрьского переворота вновь оказались в Париже в качестве сотрудников различных учреждений. Борис Бреслав был заместителем полпреда СССР во Франции, Юрий Фигатнер — вторым секретарем полпредства, а Исаак Раскин работал в торгпредстве и в 1931 году отказался вернуться в СССР.

В качестве класса использовалась квартира в одном из домов, сплошь заселенном эмигрантами-большевиками. О том, что такие занятия проводились, косвенно свидетельствует письмо Б. Лейбовича из Парижа своему брату в одесскую тюрьму, сохранившееся в архиве департамента полиции и опубликованное в 1934 году. «Здесь Лент и у него кружок из всех парижских большевиков для занятий, или, вернее, лекций по философии, да, теперь здесь снова сосредоточивается партийная жизнь, здесь печатные органы двух тебе известных течений, здесь и лидеры их. Они читают рефераты, принимают участие в местных группах партий, — очевидно, сами много работают» [123] , — писал Б. Лейбович. Впрочем, В. И. Ленин вел в школе занятия не только по философии (эта тема была тогда чрезвычайно модной), но и по аграрному вопросу, имевшему несравненно большее практическое значение. Этот факт подтверждается воспоминаниями Б. Бреслава, в то же время недвусмысленно отрицавшего участие В. А. Деготя в организованной В. И. Лениным школе [124] . Вместо В. А. Деготя он называл рабочего-наборщика Механкина. Противоречие, вероятно, объясняется временным зазором: Б. Бреслав приступил к занятиям в марте — апреле, а В. Деготь учился в январе — феврале 1909 года, а затем, очевидно, в момент отъезда В.И. Ленина на кратковременный отдых В Ниццу (26 февраля) бросил занятия.

После учебы Центральный комитет РСДРП послал Деготя на работу в родную Одессу. Не совсем, правда, ясно, когда это произошло. В автобиографии от 18 апреля 1924 года В. А. Деготь утверждал, что уехал «в начале 1909 года», в 1927 году он писал уже о «середине 1909 года». Так что вопрос остается открытым. Но во всяком случае Деготь лукавил, когда в третьем издании своих мемуаров утверждал, что занимался в школе «с Ильичом в течение почти года…» [125] . Очень, видимо, хотелось предстать в образе настоящего ученика основателя большевистской партии!

Нагруженный литературой, газетами «Пролетарий» и «Социал-демократ», и снабженный явкой от В. И. Ленина, В. А. Деготь явился к работавшему журналистом в «Одесских новостях» Вацлаву Вацдавичу Воровскому (партийный псевдоним П. Орловский). «Орловский заявил, что в практической работе он участвовать не может, так как провален, но в литературной работе мне поможет, если понадобится написать прокламации или статьи» [126] , — вспоминал позже В. А. Деготь. Орловский также дал Деготю адреса двух местных социал-демократов, сумевших избежать ареста. С их помощью быстро удалось организовать несколько партячеек, в каждую из которых вошло до 25 человек. На созванной из представителей ячеек конференции был избран комитет, секретарем которого стал В. А. Деготь.

9 января 1910 года Деготь с группой товарищей был арестован. Революционеров выдал провокатор по имени Сильвестр, расстрелянный в годы советской власти. 11 марта 1911 года, после более чем годового пребывания в тюрьме, 22 заключенных предстали перед Одесской судебной палатой. Процесс продолжался три дня, подсудимых защищал адвокат Петр Николаевич Малянтович, впоследствии министр юстиции во Временном правительстве. Несмотря на все его усилия, только 6 человек были оправданы. Остальные получили каторгу и вечную ссылку, в том числе В. А. Деготь — 8 лет каторги, замененной ему, как и ряду других, пожизненной ссылкой в Сибирь. Замена эта мотивировалась молодостью обвиняемых (!) и легкомыслием.

Местом ссылки В. А. Деготя была определена деревня Подгорная Еланской волости Енисейской губернии [127] . Тогда это была настоящая глухомань. Окрестности кишели медведями, которые порой нападали на людей. В мае 1912 года, получив от Н. К. Крупской деньги, В. А. Деготь бежал из ссылки в Одессу, а оттуда вскоре снова перебрался во Францию.

Вторая эмиграция В. А. Деготя продлилась до июля 1917 года. Некоторое время Деготь работал переплетчиком в Париже, затем — чернорабочим на крупном заводе в Сен-Лазере, но через несколько месяцев вернулся в Париж.