АГМИЛ. Тысяча и одна Тайна
Шрифт:
Парень взглянул в мою сторону, но промолчал, хотя было видно: дождь и ему нравится.
«Интересно, он угадал про горячий шоколад с «предсказанием» или мысли читает?» – продолжала размышлять я, посматривая на соседа.
Он был высоким, ладным. Волосы светлые, стянуты в хвостик. Парень, как парень. Симпатичный. В джинсах, кроссовках и свитере в крупную вязку. На спинке стула висела куртка оливково-серебристого цвета.
«Мажор, – подумала я. – Или работает в модельном агентстве. Интересно кем? Моделью, фотографом, дизайнером одежды. Но те, вряд ли чужие мысли станут «читать». Слишком самовлюблённые! Или всё же этот парень из наших? А вдруг он обычный психолог. Что-то много их в последнее время развелось в городе! Богатых утешают, что «бриллианты мелкие», а народу поясняют «почему суп жидкий». Скорее всего, этот ходит сюда наблюдать и делать выводы. А затем – раз визитку! Приходите, мол, непоправимое поправим, настроение настроим, разбитое сердце склеим. Вот и сейчас сидит такой типчик напротив и экспериментирует. На мне? Не хотелось бы. «Читну» сейчас его. И всё узнаю! Нельзя. Да, и неинтересно так. Назовём его пока «модный психолог». Тогда и про прикид, и про горячий шоколад с предсказаниями понятно. Зачем ещё в кафе приходить, как не выпить, перекусить и согреться?»
5.
… На сцену вышел музыкант с гитарой. Он исполнил современную балладу о городских рыцарях, коварных королях, прекрасных принцессах, свирепых Драконах.
Мой сосед повернулся к небольшой сцене и с недоумением выслушал балладу. В конце, когда добро победило, во дворце устроили «пир горой», а после зажили долго и счастливо… парень поморщился.
– Вам не понравилась песня? – спросила я. – Отчего же. Премиленькая такая баллада, выстроенная по всем канонам жанра.
– А кто их придумывает, – произнёс сосед. – Эти ваши каноны? Благородный король, отважный рыцарь, свирепый Дракон, беззащитная принцесса. Смешно!
Всё это незнакомец произнёс так, словно ему не до смеха. Даже наоборот. Грустно и обидно.
«Из-за кого можно так переживать?» – удивилась я, хотела поспорить, но взглянула в его лицо и обмерла. Глаза у парня были изумрудными. И как это я раньше не заметила?
«Колдовство!» – восхитилась я и миролюбиво пояснила: – Наш заведующий архивом говорит…
– Знаю, – протянул парень. – Иван Михайлович Суббота. Помню как-то раз мы…
Тут он осёкся, зато я чуть не выпалила: «Почему это я тебя не помню, хотя бываю в архиве с детских лет, а сейчас там работаю, и Суббота мне родня».
– Я в городе оказываюсь редко, – признался незнакомец. – Много важных дел.
– Вы, наверное, путешественник? – уточнила я.
– Скорее воздухоплаватель, – усмехнулся он. – А вам нравятся полёты в облаках?
– Ещё бы! – хотела выпалить я, но замялась и с подозрением уставилась на собеседника. – Гипотетически нравятся.
– Понятно, – кивнул юноша.
… В это время на сцене юная поэтесса нараспев читала стихи про любовь и боль, подругу-разлуку, страсть и власть. С декламацией у поэтессы полный порядок. Некоторые слушатели даже прониклись состраданием. Решили, наверное, что читает она «личное». Но парня обмануть было непросто.
– Как можно говорить о том, чего не знаешь, – пробурчал он. – Нафантазируют невесть что. Зачем же на публику выносить?
Я усмехнулась: «А ведь точно. Настоящее чувствуешь сразу. Придумала девчонка все эти «страсти-мордасти». Потчует слушателей, красуется, гордится собой. А на самом деле выглядит жалко и фальшиво».
После поэтессы выступал мим, который жестами рассказал о разбитом сердце, ревности, любовном треугольнике и много ещё о чём. Я не вникала. Просто настораживало, что сегодня всех так и тянет на романтику.
– День сегодня такой, – пояснил новый знакомый. – Волшебный.
–И этот туда же, – подумала я и поинтересовалась: – Вы верите в неочевидное и невероятное?
– Девушка, которая работает в архиве городских мифов и легенд спрашивает меня об этом? – вскинул брови сосед.
Мне стало неловко: чего я к нему привязалась. Или он ко мне? Слово «привязалось» вызывало разные ассоциации. «Привязываются к чему-то важному, необходимому, родному, – рассуждала я. – А тут просто сосед по кафе. Странно это…»
На сцене продолжали читать стихи, музицировать, петь, а мне вспомнилось четверостишие отца:
«Без четверти октябрь. Среда.
На плечи Осени пальто набросил Дождь.
Свиданью в парке не помеха холода,
И укоризненный ворон галдёж: «Ах, молодёжь…»
Это стихотворение – подарок маме. Тогда отец ещё не знал, кто на самом деле и что может. Поэтому дарил маме стихи, осенние прогулки в лесу, летние поездки по реке в лодке, весенние свидания на крыше под звёздным небом, зимние катания на тройке с бубенцами.
Говорят, я в него. Я романтик и тоже пишу. Иногда в рифму. Но чаще создаю картинки памяти в словах. Ну, как фотография! Чтоб сохранить моменты радости, счастья, красоты, вдохновения. Это помогает мне настраиваться на лучшее.
Отец учил меня замечать нюансы, тона и полутона. Слушать, чтоб услышать. Видеть и замечать. Наблюдать и анализировать. Из множества деталей складывать чёткие картинки. Но делать это в удовольствие, играя.
Когда родители пропали, я долго не писала. И первое, что получилось, была «Октябринка», так я назвала её:
«Октябрь так ярок.
На речках рябь.
Бродяга-ветер кружит в тревоге.
Последний лист упал под ноги,
Он так хотел весны дождаться,
Но не сумел найти дороги»
Наверное, то стихотворение обо мне тогда. Да и сейчас я чувствую похожее.
Юноша задумчиво глядел в окно. Ливень стихал.
«Пора, – погрустнела я. – Ливню, юноше и мне пора расставаться. Жаль. Привыкла я к их компании за эти полчаса».
Глава четвёртая
АГМИЛ
1.
Когда я вернулась, в архиве стояла умиротворённая тишина. Заведующий Иван Михайлович Суббота и старший архивариус Зинаида Павловна Пятница пили чай в компании Домового и стража в одном лице – Пантелея Семёновича Понедельника. Знакомы все уже сотни лет. Да не шучу я!
Суббота ещё помнит пожары в Москве при Иване Грозном и Наполеоне. Правда, в 1547 его звали Ванька Михайлов сын.
Зато в 1812 стали величать Иван Михалычем. Он ведь столько архивных ценностей уберёг от завоевателей, пожаров, бурь и наводнений, лиходеев и проныр.
Зинаида Павловна в АГМИЛе (архиве городских мифов и легенд) не настолько давно. Второго августа наша фея-крёстная отпраздновала. Сколько? Дамы предпочитают такие секреты не раскрывать. Это был расчудесный День Рождения, на котором все славно повеселились.
Пантелей Семёнович не только оберегает старинное здание, в котором находится архив, но и работает в нём. Домовому стукнуло шестьсот пятьдесят лет.
Меня сюда привела тётушка. Тамара Георгиевна Среда, родственница Ивана Михайловича Субботы и приятельница Зинаиды Павловны Пятницы.