Чтение онлайн

— Чего же ты испугался Джиро? Это наш гость. Он болен и его не нужно бояться.

Малыш поднял голову, посмотрел на говорившего мужчину. Кивнул.

— Я знаю, отец. Я не боюсь его совсем. Просто смотрю.

Голос у него был тонкий и хрипловатый, как у простуженного ребёнка. Он подошёл ко мне, и я, наконец, увидел, что это действительно ребёнок — мальчик лет двенадцати. На нём были короткие рваные шорты и выгоревшая на солнце майка. Тонкие чумазые ручонки и такие же босые ноги, не раз сбитые на камнях и ободранные колючками, делали его слегка забавным и каким-то беззащитным. Но не это удивило меня в нём больше всего. В первый момент меня поразило его лицо, вернее та часть его головы, которая была сплюснута с правой стороны так, что на лбу образовывалась глубокая складка или впадина. Она как бы выдавливала надбровную дугу вперёд корявым наростом, который почти закрывал правый глаз мальчика, уродуя его невинное детское личико, делая его похожим на персонажа из страшных сказок прошлого.

Джиро осторожно приблизился ко мне почти вплотную и снова принялся пристально разглядывать моё лицо. Затем осторожно поднял руку, указывая пальцем на мою щёку.

— Что? Что там такое? — спросил я, не понимая, чем вызван его интерес.

— Аюми! — громко позвал отец Джиро, проходя в дом и садясь на лавку возле стола. — Аюми! Он пришёл в себя. Наконец-то!

Отец Джиро взглянул на меня и сокрушённо покачал головой. Неожиданно занавеска за моей спиной распахнулась и из-за неё порывисто появилась невысокая девушка, выглядевшая усталой и заспанной. Собрав с лица растрёпанные волосы и поправив помятую короткую блузку, открывавшую её плоский загорелый живот, она быстро взглянула на меня, и в глазах у неё появилось смущение.

— Это моя дочь, Аюми, — сообщил отец мальчика.

Девушка поспешно подошла к столу, промелькнув мимо меня лёгкой тенью (я уловил лишь легкий запах рыбы, исходивший от неё) и принялась торопливо искать что-то среди посуды на полках у плиты.

— Где я? — спросил я.

— Ты в Циньлио, рыбацком посёлке. Мы живём рядом с океаном, — сообщила Аюми, продолжая возиться с посудой. — Это мой отец, Лю Инь. Он рыбак, как и многие здесь. А это мой брат, Джиро.

Она погладила подошедшего к ней мальчика по голове, и тот крепко прижался к её бедру, продолжая с любопытством посматривать на меня.

«Так вот откуда этот запах рыбы! — догадался я. — Должно быть, здесь все так пахнут?». Спросил:

— А как я оказался здесь?

— Отец нашёл тебя в реке, когда возвращался с лова, — охотно ответила Аюми. — Тебя, наверное, принесло течением откуда-то с гор.

Я уловил некоторое напряжение в её голосе, словно, она чувствовала себя неуютно в моём присутствии. Снова спросил:

— Что со мной?

— У тебя лицо обожжено, — буднично сообщила Аюми, подходя ко мне с небольшим медным тазиком в руках. — Я делаю тебе примочки из отвара лечебной травы хэ. Она помогает заживить твои раны. Ложись. Я сделаю тебе новый компресс.

— Обожжено лицо?

Я быстро поднял руки к своему лицу, чувствуя под пальцами волнистые бугры на лбу и правой щеке. Так вот откуда эта ужасная боль!

— Зеркало… у вас есть зеркало? Я хочу посмотреть на себя.

Аюми подозвала своего брата. Тот принёс из-за занавески небольшое зеркальце, протянул его мне. Я заглянул в него не без волнения. Вся правая сторона моего лица была похожа на запекшийся кусок мяса, едва-едва затянувшейся молодой тонкой кожей.

О небо! Я с трудом узнавал самого себя. Вернул мальчику зеркало, лёг на постели. Хмуро усмехнулся:

— Ужасно выгляжу! Что же со мной произошло?

Я посмотрел на Аюми.

— Ты ничего не помнишь? — удивилась девушка, осторожно протирая мои раны смоченным в лечебном отваре куском мягкой ткани.

У неё были умелые и нежные руки. Я заметил, что она слегка поджимает пухлые губы маленького рта, словно опасается причинить мне боль. Искоса Аюми поглядывала на меня из-под упавших на лицо прядей, и всякий раз отводила взгляд.

Её нельзя было назвать красивой. Скорее милой. Высокие чёрные брови очерчивали широкий, слегка покатый лоб. Глаза у неё были пронзительно чёрные и глубокие, как речные омуты. Чуть раскосые, как у многих в южных провинциях. Она выглядела совсем юной — лет на шестнадцать-восемнадцать не больше. Наверное, поэтому лёгкий румянец смущения окрашивал её высокие скулы всякий раз, когда она невзначай касалась меня своей грудью, смело просматривавшейся в округлом вырезе её блузки.

— Кое что помню… Но смутно, — устало сказал я.

— На равнине под Линь-Шуй было большое сражение, — печально отозвался Лю Инь. — Может быть, тебя ранило там?

— Почему вы так решили? — удивился я.

— Твои вещи, — Лю Инь кивнул в тёмный угол комнаты, где я заметил сложенное на полу снаряжение и оружие. — Они похожи на вещи солдата.

— А сражение? Как оно закончилось? Вы не знаете, кто там победил?

— Точно не знаю, — пожал сухими плечами Лю Инь. — Люди говорят, там был страшный огонь с неба родивший ураганы. Они сломали много домов, и много людей погибло от них… Ещё говорят, что Линь-Шуй сейчас похож на обмелевший от зноя поток. Многие уезжают оттуда в северную столицу. Похоже, буря закончилась недобрым затишьем. Там, где бушевало пламя, улицы теперь покрыты мертвенной серостью пепла. Даже храмы покинуты жрецами! Наверное, это сами боги за что-то прогневились на нас. Только чем мы провинились перед ними я никак в толк не возьму…

Лю Инь сокрушённо покачал головой и развёл худыми руками. Аюми закончила процедуры со мной и вернулась к столу, где на лавке сидел Джиро. Теперь я начал догадываться, чем вызвал такой интерес у мальчика. Возможно, он увидел во мне товарища по несчастью, понял, что ни один он такой на свете — ни как все остальные.

Аюми снова погладила брата по голове, сказала с улыбкой:

— Иди, погуляй. Нечего тебе сидеть в доме. Интересного здесь ничего больше не будет.

Джиро неохотно сполз с лавки и, оглядываясь на меня, вышел из дома.

— Что это с ним такое? С его лицом? — осторожно поинтересовался я у Лю Иня и заметил, как тот помрачнел ещё больше. Глубокие морщины избороздили его лоб, залегли около губ.

— Родовая травма, — ответила за отца Аюми. — Отец очень любит Джиро и винит себя за его уродство. Но в этом совсем нет его вины.

— Аюми, Аюми! — снова сокрушённо покачал головой Лю Инь, стискивая на коленях узловатые пальцы.

— Да, отец! В этом нет ни чьей вины! Разве я не права? — Девушка взяла в руки тазик с примочками, быстро подошла к открытой двери и выплеснула воду прямо на улицу. — Хвать уже изводить себя! Скоро ты совсем высохнешь, как то сухое дерево возле реки!

Она вернулась на прежнее место, и её изогнутые тугим луком губы сжались в упрямой решимости.

Наступило тягостное молчание.

— И давно я здесь? — снова спросил я, пытаясь восстановить в памяти картину произошедших событий.

— Уже две луны, — сообщила Аюми. — Сегодня восьмой день шестого месяца.

— Две луны? — переспросил я, порывисто приподнимаясь на постели. — Это же больше двух месяцев!

— Да, так и есть, — спокойно пожала плечами девушка.

«Два месяца! — ужаснулся я про себя. — Так долго я лежу в бреду в каком-то рыбацком посёлке и ничего не знаю о судьбе Юли! Жива ли она?.. Если жива, то, что с нашим ребёнком? Ведь теперь он уже должен был родиться!.. Мне нужно спасать жену, а я даже не знаю, где она! И я ничего не могу поделать с этим! Я беспомощен и жалок!.. А что с моими товарищами, вступившими в бой?.. Жив ли Дев?.. Излучатель задел нас обоих, но возможно Деву удалось спастись, как и мне? Жив ли Стоян и другие?.. О небо! Как же мне быть? Что делать?».

— Вэйкурэн! — позвала меня Аюми, тревожно переглядываясь со своим отцом. — Что с тобой? Тебе снова плохо?

— Меня зовут… Моё имя Камал, — отозвался я.

Аюми задумчиво вытерла руки о подол длинной коричневой юбки. Сказала:

— Сначала ты был совсем плох. Мы даже думали: выживешь ли? У тебя было сломано много костей. Лицо обожжено. Сам видишь. Могло начаться заражение крови. Ты постоянно бредил и совсем не мог двигаться. Мы совсем не знали, что с тобой делать. Боялись, что умрёшь. Но потом из соседнего посёлка пришла тётушка Мэй. Она и помогла нам.