Чтение онлайн

Они снова нежно и трогательно обнимаются. Как печальна королева Мария! С самого начала Рене понимал, что брак его сестры с их загадочным кузеном королем Карлом VII будет нелегким – так же как ее отношения с их сыном, дофином Людовиком. И королева Иоланда беспокоилась об этом, она признавалась Агнессе, что считает внука довольно неприятным и испорченным, и часто горевала, что у него не было братьев, чтобы вразумить его еще в детстве.

Во время приема Агнесса внимательно следит за Изабеллой и ее семьей, не отходя ни на шаг от хозяйки и предугадывая малейшее ее желание. Она следит, чтобы гостям вовремя подавали тарелки с домашними свежими печеньями и подливали подогретого вина, помогает с детьми, если ее просят, смотрит, чтобы свечи грели ярко, и вообще старается удовлетворить все потребности гостей.

Вдруг она чувствует на себе чей-то пристальный взгляд – нет, даже больше: кто-то разглядывает ее – и весьма бесцеремонно. Обернувшись, она, к своему удивлению, понимает, что это дофин не сводит с нее глаз – почти наглых, темных и бесстрастных, похожих на глаза змия-искусителя. Она не уверена, что он знает ее, но видит, как он шепчет что-то одному из придворных своего дяди, кивая в ее сторону. И, таким образом выяснив ее статус, усмехается: она просто какая-то демуазель, невинная девица, а возможно – потенциальная жертва. Все это она с легкостью читает в его взгляде.

Но Агнесса знает о нем больше, чем он может себе представить.

Стоя на шаг позади своей госпожи, она видит, как он идет к ним.

Со слегка небрежным поклоном он обращается к ней:

– Демуазель Агнесса Сорель, если не ошибаюсь?

Она приседает, опустив глаза.

– Да, милорд. Что вам угодно? – отвечает она, как того требует ее положение при дворе.

Он смеется – такой смех она слышала, когда рыбаки на улицах Неаполя смеялись вслед уличным девкам.

– Что мне угодно? Что мне угодно, вы спрашиваете? Что ж, это мы увидим, моя милая леди из Лотарингии. Я дам вам знать, очень скоро вы получите от меня весточку, – с этими словами она разворачивается и уходит, все еще посмеиваясь себе под нос.

Изабелла видит, как дрожит Агнесса, и приходит ей на помощь, взяв за руку:

– Агнесса, милая, поздороваемся же с одним из любимцев Иоланды, которого она вырастила и который стал прекрасным другом для моего мужа. Граф Жан де Дюнуа – наверняка она говорила вас о нем, правда ведь?

В Большой зал входит Жан де Дюнуа, друг детства Рене, его кузен, о котором он много говорил в Неаполе, друг, которым Рене настолько восхищался, что даже назвал своего старшего сына в его честь. Незаконнорожденный сын принца Людовика VII Орлеанского, Жан приехал в поместье королевы Иоланды и под ее опеку в раннем детстве, после убийства его отца. Принц Людовик и его жена Валентина были членами семьи и друзьями Иоланды, которая часто рассказывала Агнессе, что очень любила Жана и ценила его выдающиеся качества. Он быстро стал лучшим другом для старшего сына Иоланды Людовика, а затем и Рене и незаметно, но ощутимо влиял на обоих и направлял их в правильное русло, не выходя при этом за рамки своего положения. Иоланду восхищало, что он никогда не сетовал и не сердился по поводу своего происхождения, а просто был усерден в занятиях, всегда старался достигать поставленных целей и при этом обладал хорошим чувством юмора и пребывал по большей части в добром расположении духа. Он был прирожденным лидером, хотя и очень осторожным и рассудительным, и Иоланда всегда была спокойна, когда ее сыновья находились в его обществе, даже если он уезжали кататься на лошадях или охотились в лесах.

– Мой дорогой кузен! – На лице Рене расплывается счастливая улыбка при виде Жана, он обнимает его как старого доброго друга. – Я знал, что ты придешь, и я по-настоящему рад! С самого нашего детства ты давал нашей матери множество поводов гордиться тобой. Ты знаешь, ее письма ко мне в Неаполь полны рассказами о твоих военных успехах и твоей деятельности в интересах короля. Она знала, что может доверять тебе, и мы с Людовиком тоже. И я знаю, как часто ты помогал ей, как много делал для нее, иногда публично, иногда – тайно… – Они обмениваются понимающими взглядами.

Иоланда рассказывала Агнессе, что в интересах короля ей не раз приходилось идти на интриги и сложные многоходовые комбинации, в основном благородные, но случалось, что и не совсем. Но всегда они совершались во имя королевства, как повторяла Иоланда, и их великой цели, ради которой она не остановилась бы ни перед чем. Дюнуа знал множество секретов Иоланды, и Агнесса понимала, что лорд Рене справедливо уверен, что эти секреты умрут вместе с ним.

С выражением сочувствия на лице Жан обнимает своего кузена, и Агнесса слышит, как он говорит:

– Мой лучший и самый старый друг, я очень сочувствую тебе и разделяю, поверь, твою скорбь по поводу кончины твоей выдающейся матери, которой я искренне восхищался и которую любил, как если бы она была моей собственной.

– Я знаю, мой дорогой Жан. Добро пожаловать, и спасибо тебе за то, что поддерживаешь меня в этот скорбный день. А теперь – пойди к ней в соседний зал. Посмотри, как мирно она спит, и помолись за ее душу.

Молчаливое взаимопонимание между ними, не требующее множества слов, тронуло Агнессу, а их глубокая взаимная привязанность и доверие друг к другу произвели на нее сильное впечатление.

Когда Жан Дюнуа вернулся из часовни, он утирал слезы. Подняв голову, он сказал Рене, пытаясь утешить его, а может быть – и самого себя:

– Наше общее детство кажется таким далеким, правда? Ежедневные уроки под присмотром твоей матушки; наши веселые игры в детской, когда надо было спать, особенно когда твой отец переодевался в огра и пугал нас, помнишь? Наши драки с деревенскими мальчишками… прогулки на лошадях, охота в лесу… Какое же это было чудесное время! Когда ты уехал в Бар, к дядюшке, я всякий раз с нетерпением ждал поездки к тебе туда, а потом в Лотарингии, перед твой женитьбой, помнишь, как мы карабкались по горам, охотясь на серн? Какими невинными были мы!

Жан кладет руку на плечо Рене, и оба идут в угол зала.

– Рене, друг мой… я хочу, чтобы ты кое-что знал. Я теперь неплохо разбираюсь в человеческой природе и могу самостоятельно существовать в этом мире – и все благодаря твоей матери. Именно она научила меня гордиться тем, что я – последний из Орлеанского рода Франции, несмотря на свое незаконное происхождение. Когда моего отца убил наш коварный кузен в Бургундии, она написала моему кровному брату, новому герцогу Орлеанскому, которого так и держали в Тауэре с момента его пленения в битве при Азенкуре, и потребовала, чтобы меня привезли в королевский дом Анжу и учили меня в соответствии с моим положением и происхождением. Всем, что у меня есть сегодня, я обязан ей – в том числе своими близкими отношениями с нашим кузеном-королем, который, как и я, был ее протеже, – и он улыбается, погружаясь глубоко в свои воспоминания и не убирая руки с плеча Рене.

Объявляют о прибытии графа Артура де Ришмона – еще одного помощника и союзника почившей великой королевы. Карл VII отвлекся от своих важных дел в Нормандии, чтобы прибыть сюда и отдать последние почести своей наставнице и покровительнице, который был обязан нынешним высоким положением.

Агнесса смотрит на Изабеллу, которая подает ей знак оставаться на месте. Де Ришмону, выдающемуся коннетаблю Франции, главнокомандующему вооруженными силами, двадцать семь лет назад в смертельной битве при Азенкуре страшно изуродовали лицо. Иоланда не раз рассказывала Агнессе, как непросто ей было заставить короля не обращать внимания на жуткие шрамы де Ришмона, а заглянуть в душу де Ришмона и там разглядеть его подлинную сущность. Еще одна сложная задача, которую она с блеском выполнила – особенно если учесть, с каким отвращением Карл VII всегда относился ко всякого рода уродствам и физическим недостаткам.

– Артур, добро пожаловать! Как же мы рады вас видеть! Проходите, дорогой друг, проходите в часовню, где покоится ваша самая верная и преданная союзница.

Агнесса смотрит, как Рене ведет де Ришмона к катафалку матери. Да, шрамы коннетабля действительно выглядят ужасно, они придают ему такой устрашающий вид, что иной человек на его месте предпочел бы скрыть их под маской. Но королева Иоланда добилась его присутствия при дворе – и это было заслуженно, учитывая его выдающиеся военные способности и преданность. Если бы старая королева не предупредила Агнессу о его шрамах – возможно, девушка не смогла бы не отвести глаз при виде его лица и выдержать его взгляд.