Чтение онлайн

А он был действительно пьян, и я бдительно следила, чтобы его бокал не оставался пустым. Хотя могла бы и не стараться: его развезло на удивление быстро. Я до этого только раз в жизни видела его в таком виде.

Это было двенадцать лет назад, когда я в первый раз появилась в компании вместе с Марком на дне рождения моей лучшей подруги Кати. Среди гостей был и Аркаша, и когда я знакомила его с Марком, в шутку представила Шипелова как моего жениха.

Конечно, я вела себя как холодная кокетка. На самом деле я не такая. Просто моя мама — красавица, она всегда была красавицей — и в юности, и сейчас, в пятьдесят восемь лет. Я же родилась гадким утенком и совершенно трезво понимала, что далеко не все гадкие утята превращаются в прекрасных белых лебедей, надо же кому-то оставаться на всю жизнь серой уточкой. Моя мама это тоже осознавала и, может быть, ощущала это слишком сильно. Поэтому она решила, что если я дурнушка, то пусть буду хотя бы умной дурнушкой, и с детства занималась моим образованием: нанимала преподавательниц по английскому, даже заставляла учиться играть на фортепиано, пока моя учительница музыки, добрая душа, популярно не объяснила ей, что слуха у меня нет и не будет. Увы, я слишком часто видела сожаление в ее взгляде, брошенном на меня исподтишка, а когда мы шли куда-нибудь, мне казалось, что все вокруг шепчутся: какая красивая мать и какая некрасивая дочь! Поэтому в юности мне было очень важно нравиться мужчинам, разным мужчинам, желательно многим мужчинам — пусть я некрасива, но все равно нравлюсь! Потом я избавилась от большинства комплексов, хотя это уже совсем другая история.

Так вот, я, конечно, поступила отвратительно, представив Аркашу как своего жениха. Но Марк повел себя еще хуже. Не моргнув глазом он со своей обаятельной, дерзкой, почти наглой улыбкой заявил, левой рукой обняв меня за талию и властно притягивая к себе, а правой пожимая ему руку:

— Я много слышал о вас от Агнессы. И всегда, когда она говорила о вас, подчеркивала, что вы — ее жених.

После этого Аркадий мгновенно напился, ему стало нехорошо, и он заявил, что пойдет подышать свежим воздухом. Оказывается, он пошел не просто прогуляться, а решил отправиться домой. Если бы мы знали об этом, то не отпустили бы его одного. На следующий день к Кате пришла соседка по лестничной площадке с жалобой на него. Выяснилось, что Аркадий нехорошо приставал к собачке, которую она выгуливала возле автобусной остановки. Как именно нехорошо, она не объяснила, но ей все равно поверили…

Довольная и немного подшофе, я поздно добралась до дома — мне пришлось долго идти до метро. Естественно, после таких трат я не могла позволить себе взять машину. Но настроение у меня все равно было прекрасное. Отличный день, размышляла я: Юрий предложил работу, которая, возможно, будет не столь уж обременительной, и дал аванс; я пообедала в ресторане, что не так уж часто со мной случается; побывала, главное, на выставке Дали и получила очередное предложение руки и сердца…

Пети дома, разумеется, не было. Судя по его настроению, он не появится еще несколько дней. Мне начинали надоедать эти его настроения…

А что, если действительно выйти замуж за Шипелова? Тогда я смогу не думать о деньгах и заниматься любимым делом — переводить с французского стихи, за которые не платят… Скорее всего из Аркадия получится хороший муж, как и предсказывала Анна Сергеевна. А уж сохранить себя, свою независимость и индивидуальность я с ним сумею, не тот у него характер, что у моего бывшего мужа…

С такими мыслями я разделась, залезла под душ, легла в постель и мгновенно уснула, как провалилась.

На следующее утро я встала раньше, чем обычно, чтобы привести себя в форму — и физически, и морально. Все мысли о пропавшем Пете и о своем вечном женихе я выкинула из головы до лучших времен, когда у меня будет время о них думать. Я прекрасно понимала, что несколько ближайших дней буду целиком принадлежать брату, вернее, его фирме, и мне следовало соответствовать. Вообще-то я привыкла держать себя в форме всегда, что бы ни делала, но два последних дня я ленилась и с утра не танцевала, как я это делаю уже не помню сколько лет, почти с момента нашей с Мариком свадьбы. Собственно говоря, это Марк приучил меня заниматься собой, и с тех пор мне практически всегда доставляет удовольствие смотреть на себя в зеркало.

Итак, я потанцевала в бешеном ритме, приняла контрастный душ, накрасилась более тщательно, чем обычно, прорепетировала перед зеркалом разные виды улыбок — деловую, обаятельную, сердечную, ироническую (интересно, какие мне сегодня понадобятся?), положила в сумочку запасную пару колготок, надела пальто — на градуснике было плюс три градуса — и вышла из дома. Погода испортилась окончательно, но я бодро шагала, не обращая внимания на мокрый снег.

Я добралась до особняка на Ордынке ровно в двенадцать, как и просил Юрий, но тем не менее опоздала — финансист из Нижнего уже сидел у него в кабинете. Мила с кислой улыбкой сообщила Юрию по телефону обо мне, и меня тут же пригласили войти.

Гостей из Нижнего Новгорода было двое, но я сразу поняла, кто из них главный. Аргамаков был невысоким мужчиной лет пятидесяти, интеллигентного вида, его седые длинные волосы были зачесаны назад; глаза внимательно смотрели на меня из-за круглых стекол очков в немодной оправе; подстриженные седые же усики очень шли к его округлой физиономии; он был бы похож на профессора, если бы не энергия и сила, которая угадывалась в его холодном взгляде; к тому же жесткая складка у рта говорила не только о силе воли — нет, эта складка свидетельствовала и о том, что ее обладатель может быть при случае и жесток и безжалостен. В общем, именно таким должен быть в наше время процветающий банкир.

Спутник его, молодой, но уже какой-то потрепанный человек, которому на вид можно было дать лет тридцать с небольшим, не вызвал у меня интереса. С нашей стороны присутствовали Женя Войтенко, старый друг Юрия и его компаньон, к тому же муж моей лучшей подруги, и главный экономист, по совместительству бухгалтер Эльвира Львовна — женщина необъятных размеров, ярко и пестро одетая, что придавало ей весьма забавный вид, спасало ее только великолепное чувство юмора.

На этот раз Юрий представил меня просто как консультанта, не называя по фамилии и не подчеркивая нашего родства: я извинилась, села и приготовилась молчать, слушать и наблюдать. Речь шла о большом и выгодном заказе — нижегородский финансовый магнат, глава Верхневолжского банка настроен организовать свою компьютерную сеть, ему нужны компьютеры и программное обеспечение к ним. До меня очень быстро дошло, что этот заказ, если его не упустить, сделает владельцев «Компика» миллионерами, теперь надо говорить — миллиардерами. С нижегородской стороны говорил один Аргамаков. Слова его, произнесенные тихим голосом, звучали очень веско: чувствовалось, что предварительные переговоры уже проведены, обе стороны в курсе абсолютно всех деталей, и теперь дело за малым — за окончательным решением.

Но вскоре нас прервали — дверь распахнулась, и в кабинет вошла молодая женщина замечательной красоты. В каждом романе непременно действует поразительно красивая героиня, но эта женщина действительно была так красива, что у Юрия и Жени перехватило дыхание.

Ей — а это была жена Аргамакова — суждено сыграть важную роль в моем повествовании, поэтому я постараюсь описать ее подробнее. Она была младше мужа лет на тридцать; с первого же взгляда я поняла, что она относится к той категории красавиц, которые весьма выгодно вкладывают свой основной и единственный капитал под очень большие проценты. У этих дам в головке изумительно изящных пропорций вместо мозгов компьютеры; они улыбаются, расточают свои чары, а внутри счетное устройство беспрерывно рассчитывает варианты: то, что мужчины принимают за выражение искренних чувств, — не больше чем запрограммированные эмоции роботов.

Не думайте, что я так сурова к ней потому, что сама не отличаюсь излишней привлекательностью. Конечно, я бы ни за какие деньги не вышла замуж за человека настолько старше меня, но и сама я никогда не была обделена вниманием мужчин, даже богатых. Просто я органически не выношу хищниц, которые своего ни за что не упустят, — ни светских дам в элегантной упаковке, ни шумных толстых баб из торговой мафии.

Говорят, сейчас в моде блондинки, но эта брюнетка была так хороша собой, что могла бы посрамить любую длинноногую модель с подиума. Она была не слишком высока — около ста шестидесяти пяти сантиметров, как я оценила на глазок, то есть примерно моего роста, и очень стройна, но при этом не выглядела худой. Нет, у нее все было на месте: и тонкая талия, и крутой изгиб бедер, и загадочная ложбинка меж грудей, видневшаяся в глубоком V-образном вырезе ее элегантного и слишком тонкого для холодного осеннего дня платья, — такой она предстала перед нами, когда скинула пальто прямо на руки вошедшему вслед за ней охраннику.

Но, конечно, самое лучшее в ней было лицо. Идеальный овал его напомнил мне знаменитый портрет шумерской царицы Шуб-ад из Ура, какой ее увидела жена археолога Вулли. Но вместо парадного парика и диадемы ее украшали собственные живые волосы — блестящие и пышные, как с рекламы шампуня, они как бы сами по себе укладывались в модное каре, и кончики их загибались внутрь. Черты ее лица были почти совершенно правильны, как у какой-нибудь мисски с конкурса красоты: нос, рот, лоб — все укладывалось в классические каноны. Индивидуальность ей придавали глаза — огромные, черные, обрамленные пушистыми ресницами. Такие глаза, завистливо заметила я про себя, индусы называют «глазами коровы».