Чтение онлайн

Обойдя здание, я вышел на смотровую площадку и смог полюбоваться открывавшимся с нее видом.

Легкий ветерок охлаждал мне лоб, возвращая способность мыслить.

Мне вспомнилось, что когда-то в прошлом я здесь с кем-то целовался. Хотя, возможно, это ощущение было навеяно слонявшимися там и тут парочками прогуливавших учебу студентов.

В памяти всплыли смутные воспоминания. Я пил с какой-то девушкой шампанское в кафе неподалеку. Потом мы здесь гуляли и на виду у всех обнимались и целовались. Кажется, тогда я был немного испуган, поскольку не хотел, чтобы нас заметил кто-либо из знакомых. Но поцелуи были настолько приятными, что я им полностью отдался, забыв о тревогах.

Воспоминание было туманным, лица девушки я так и не разглядел. Просто легкий всполох позабытых чувств.

Вдохнув полной грудью приятный сентябрьский воздух, я даже улыбнулся.

«Боже, как тепло. Как хорошо дышится. Жаль, что нужно убираться отсюда», – с грустью подумал я.

Однако решение покинуть приятное местечко пришло ко мне слишком поздно…

Сзади подошли двое. Я же так увлекся погоней за образами прошлого, пробужденными прогулкой по осеннему парку, что никого вокруг не замечал. Только в тот момент, когда один из подошедших схватил меня за руку и надел наручник, я резко возвратился в неприветливую реальность.

Первой мыслью, когда я увидел двух своих знакомых оперативников из Твери, было желание звать на помощь и бежать изо всех сил прочь.

Однако Тимофей приоткрыл полу пиджака и показал висевшую там кобуру, чем быстро отбил у меня желание активно сопротивляться.

– Не рыпайся. Мы теперь работаем на федералов. Только дай мне повод, и я тебе за Егорыча все кости переломаю.

– Пойдем прокатимся, – присоединился к разговору его напарник, кепка на голове которого прикрывала бинты.

– О-о-о… – протянул я, подумав, что, возможно, их взяли в ФСБ именно из-за участия в моем деле.

Однако слово «прокатиться» мне совсем не понравилось, и я решил все-таки обратиться к общественности, гулявшей вокруг.

– Помогите! Похищают!.. – закричал я что было мочи.

Впрочем, мой призыв о помощи был очень коротким и не особенно результативным.

Резкий удар в челюсть, посланный Тимофеем, меня прервал. Сразу же последовал второй удар сзади каким-то тяжелым тупым предметом по голове, который и вовсе заставил меня обмякнуть в заботливых руках похитителей.

Горожане не слишком бурно отреагировали на призыв о помощи. Но даже тех немногих, кто все-таки заинтересовался происходящим, вполне устроили корочки, предъявленные моими похитителями.

Пожилая пара, прогуливавшаяся неподалеку, стала возмущенно обсуждать случившееся, так и не предприняв ничего конкретного для моего спасения.

И вскоре без особых препятствий меня затолкали в огромный джип с тонированными стеклами и повезли в неизвестном направлении.

4 сентября 17:32

Комната для допросов

Управление ФСБ по Владимирской области

Благополучно доставив меня в центр города, где располагалось здание ФСБ, и даже особенно не избивая по пути, похитители бесцеремонно втолкнули меня внутрь и затащили в комнату для допросов. Я сопротивлялся. Но, невзирая на сопротивление, каждую мою руку пристегнули отдельным наручником к металлическому креслу и, наконец, оставили в покое.

Напротив за столом сидел мужчина в строгих очках и сером костюме с металлическим значком в виде щита и меча на лацкане пиджака. У него было худое сосредоточенное лицо с жесткими аккуратно подстриженными усами.

Он курил и при этом что-то записывал на слегка пожелтевших листах бумаги, словно не обращая на меня никакого внимания.

Этот человек показался мне знакомым. Похоже, именно он руководил операциями и в офисах «Финанс Профи Групп», и в день моего побега из больницы.

Наконец, хозяин кабинета оторвался от своих записей и, затушив сигарету, презрительно посмотрел в мою сторону.

У него были неприятные полуприкрытые веками глаза. Казалось, этот человек пытался отгородиться от людей, которые вечно суетились вокруг него и раздражали. На меня же он смотрел и вовсе как на недочеловека.

– Ну здравствуйте, Александр. Или, может, вам привычнее, называться Призраком? Именно так вас кличут криминальные товарищи?

Разговор с самого начала для меня принимал не совсем приятный оборот. Но в одном я был уверен наверняка: как бы меня ни прижимали и ни уговаривали, признаваться ни в чем нельзя. Сказал правду – пошел на нары, не признался – еще не факт, что у них хватит доказательств. Поэтому я сделал возмущенное лицо и начал защищаться.

– Хоть чучелом меня называйте. Понятия не имею, что вам от меня надо. Требую адвоката! Немедленно!

– Вы, молодой человек, видимо, не совсем меня правильно поняли. Давайте попробуем еще раз. Позвольте представиться. Меня зовут Анатолий Михайлович Зверев. Будучи полковником ФСБ, я по долгу службы руковожу группой экспертов, занимающихся вашей персоной и вашим творчеством. Причем уже очень давно. Еще с вашего питерского «Бизнес-клуба». Помнишь, скольких ты тогда обокрал? – он резко перешел на «ты».

– Понятия ни о чем не имею. Вы меня с кем-то путаете…

– Ты знаешь, что из-за тебя в Питере, Саратове, Владивостоке и еще во множестве мест, которые ты посетил, тысячи честных граждан потеряли абсолютно все, даже крышу над головой?

– Первый раз слышу…

– Хорошо. Даю тебе подсказку. В Твери ты недавно наделал много шума. Подельника мы твоего взяли, и, поверь, он сдал тебя с потрохами. Не сразу конечно, но Тимофей с Игорем так хорошо умеют убеждать, что твой напарник нам все выложил. Хорошо они с ним поработали, я их даже после этого к себе взял. Просто находка года для меня… Так что если не захочешь по-хорошему, они все равно заставят все рассказать, но уже по худшему для тебя сценарию. Так что выбор за тобой.

– Да не знаю я ничего… – попробовал я вставить фразу.

Но полковник продолжил свой монолог, не обратив на нее никакого внимания:

– Во-первых, меня интересует, как ты смог выжить после того, как тебя поезд раскатал под цыпленка табака? Чем таким ты убил врачей и охранника в больнице? Ну и последний, но не по значению вопрос: где деньги, что ты украл?

На последней фразе глаза Зверева заметно блеснули, и я в них увидел алчный огонек.

– Какие убийства? Какие деньги? – снова запротестовал я.