Чтение онлайн

– Эй, махра! Вынимайте меня, я щас зажарюсь!..

Блин, скоро должно рвануть!.. Беглый взгляд сразу зацепился за удобные места вокруг подбитой машины. Так и так дальше двигаться пока нельзя, нужно осмотреться и связаться с ротой. Но сначала выжившие, это в первую очередь. Рядом захрустел снег, двое чумазых пацанов плюхнулись рядом и на меня уставилось две пары ошалелых и испуганных глаз. Нагруженные словно вьючные мулы, бойцы смотрелись как два огромных снеговика. Белые маскнакидки были испятнаны кровью и копотью. Климов, видимо испугался чуть меньше, потому что начал сбивчиво докладывать:

– Товарищ мла…

Времени на этикет совершенно не оставалось, нужно как можно быстрее вынимать водилу и тушить броневик. Поэтому я быстро оборвал солдата и приказал:

– Потом доскажешь, боец. Вы оба, накидки и весь груз – долой! Расчехлить лопатки и в темпе кидайте снег на броневик, в точки возгорания. Снег сначала в накидки, потом в огонь. Исполнять, живо!..

Вынув штык-нож, я ринулся в салон, где стало немного просторнее. Если огонь не погасим, рванёт боекомплект и тогда амеры точно будут здесь гораздо скорее. Женька всё так же дёргался в ремнях, при этом матерился жутчайше.

– Эй, колесничий!

– Бля, да где тебя черти носят, пехта!..

– Не голоси, ефрейтор, щас вырежу тебя…

– А ты лишнего ничего там не отхватишь?!

Лезвие неожиданно соскользнуло с распустившегося бахромой нитей разреза и воткнулось со всего маху между каких-то железяк под креслом. Почти в тот же миг послышался звонкий хруст и клинок штык-ножа сломался почти пополам. Ножик был так себе, однако другим так и не удалось за всё время разжиться. Ругнувшись сквозь зубы, кое-как допилив упряжь обломанным клинком, я принял грузное тело водителя на руки.

– Ты мне нож должен, колесничий!..

На закопчённой и заляпанной кровью, жёлтыми ошмётками мозгов физиономии Селянинова весело блеснули пронзительно синие глаза.

– Эй, а ты мне машину и водочный фонтан до конца войны! Я тебе жизнь спас, махра!..

Невольно стало как-то легче от этой безобидной пикировки. В такие моменты веришь, что шанс выжить всё же есть, пускай и призрачный. Ухватившись за какой-то поручень, я с усилием выволок Женьку наружу и тот сразу же вскочил. А мне вдруг снова ожгло грудь, дыхание на миг перехватило. Не глядя лапнув пригоршню грязного снега, я приложил серую массу к лицу, вроде отпустило. Рывком поднявшись на ноги, принялся помогать водиле тушить пожар, подкидывая чёрный от копоти снег в салон. Селянинов отрыл где-то огнетушитель и вскоре воняющий солярой и кровью броневик даже перестал дымить. Только теперь получилось глянуть на часы. Прошло всего восемь минут, а казалось, что прошла целая неделя. Слух почти полностью восстановился и теперь двойной писк тактблока услышал сразу. На маленьком экране появилась цепочка буквенно-цифрового сообщения. Штаб бригады запрашивает обстановку у всех кто прорывался в город вместе с нами. Я быстро настучал сообщение и вскоре получил обескураживающий, новый приказ. Глянув на своих бойцов, вновь напяливших на себя накидки и рюкзаки, я не решил пока ничего не говорить. Напуганные салажата скорее всего не осознали, что едва-едва остались в живых. Вместо этого жестом подозвал обоих и насильно усадив рядом с собой в сугроб приказал:

– Бойцы, хорошо справились… объявляю благодарность от лица службы.

Те было снова вскинулись, от чего Симак завалился вправо, а Климов было потянул товарища за разгрузку, но тоже не устоял – ухнул следом. Пришлось снова делать серьёзное лицо и матом рыкнуть, чтобы привести в чувство обоих. Помогло, но вряд ли надолго.

– Бойцы, пока мы с ефрейтором осматриваемся, приказываю занять круговую оборону. Лишнее снять, оборудовать временное укрытие для полезного груза. Оставить только личное оружие, боекомплект и приборы наблюдения. Связь переключить на два-один. Климов, твой сектор наблюдения - второй этаж здания сто восемьдесят градусов, юго-восток. Улицы Краснопольская и Первого мая. Там есть расчищенная дорога, следи но не высовывайся, оптикой часто не свети. Пей только из фляги, не смей снег жрать, даже если он белый. Скрутит брюхо, потом не продрищешься. Бегом, марш!

– Есть!..

Получив чёткий приказ, парнишка кое-как поднялся из сугроба и пригибаясь побежал к машине, на ходу снова расчехляя лопатку. Я обернулся ко второму солдату и указал на занесённый снегом остов газетного киоска, в двадцати метрах от подбитого броневика. Будка когда-то стояла у стены трёхэтажного барака, сейчас громоздившегося кучей острых обломков.

– Симак, ты возьми-ка с собой «граник». Мы на окраине, впереди разбитая шоссейная магистраль. Лимузин там не пройдёт, а вот амеровская броня вполне может кататься. Сиди тихо, трубу держи под рукой, но без фанатизма, понял? И помни про снег, если увижу что жрали – сам пристрелю!..

– Так…

– Молодец и мы не на плацу, голос подавать не надо. А теперь прикопай вещички и бегом на фишку. Рысью, марш!..

Приподнявшись на корточки, я пригибаясь подобрался к броневику. Тут копошился Селянинов, водила снял с крыши пулемёт, добыл из недр разорённой машины пехотный станок и теперь по хозяйски протирал воронёный ствол «корда».

– Жень, помоги ребят из коробки вынуть. Похоронить не выйдет, снимем жетоны, соберём документы.

– Подвал поискать надо. Сложим, на карте отметим, а как город возьмём – вернуться нужно или санслужбе магарыч выкатить.

– Добре, так и поступим…

… Ни до одного подвала докопаться не получилось. Далеко от броневика отходить нельзя, кроме того ещё не рассвело толком. В развалинах ближайших домов мусор лежал плотным слоем. Утрамбованным за прошедшие после бомбёжек месяцы. Стены обрушились вовнутрь, поэтому не стоило даже мечтать пробиться к подвальным помещениям с помощью лопаток. Всё что мы смогли сделать для трёх моих бойцов и лейтенанта, это сложить всех четверых в старую воронку, занесённую снегом почти на треть. Я снял личные номера, разгрузки и само собой тактблоки «Звёздочки».

Оружие и боеприпасы мы рассредоточили по двум схронам, чтобы исключить вариант когда их накроют случайным снарядом или амеры найдут позже. На всякий случай, заминировали самый большой склад, где лежала электроника и оружие. Боеприпасы-то скоро и самим пригодятся, а это добро можно будет ещё использовать когда начнётся бой за город. Когда окончательно рассвело, у подбитой машины не было ни следа от недавней возни, так что если придётся уходить без боя, амеры тут ещё носом землю пороют. Для верности, я отметил схроны на своей карте, обозначив для бойцов только тот, что с боеприпасами. Если захватят, пусть враг не жирует на полную: патроны-то они наши не используют, на крайний случай просто взорвут. Мы с водилой привалились днищу поваленного броневика и перевели дух. Женька тут же достал из кармана штанов затёртый серебристый портсигар и выудив оттуда плоскую сигарету, плотоядно втянув её запах, зажал в зубах. Он чуть повернул головы в мою сторону и спросил хрипловатым шёпотом:

– Ну, вроде управились. Дальше чё делать будем?

Вопрос действительно крайне насущный, особенно если учесть, что именно мне сообщал штаб бригады. Там не считали что воевать по сути можем только мы с водилой, а меня и тех двоих салажат записали в полноценные разведчики. Согласно приказу, нам нужно остановить колонну вражеской бронетехники идущей из центра города в нашем направлении, а потом выдвинуться в район улицы Октябрьской, на соединение со взводом некоего майора Доронина. Судя по званию командира, это разведка фронтового подчинения, что-то шибко специальное. Видать забросили в тыл к амерам, да зажали в городе. Нашим в бригаду спустили приказ, помочь чем получится. Даже фамилия и звание скорее всего не настоящие, но эта мысль проскочила так, в уведомительном порядке. Нам и колонну эту вряд ли остановить, а уж пробиться почти в самый центр города, да ещё вчетвером… Нет, бля. Это ведь даже не чудо, это просто писец.

Но раз приказ получен, придётся смотреть, как его можно выполнить. Больше всего обидно за парней. Выжить повезло, но скорее всего ляжем тут все, в успех не верится совершенно. Так, гранатомётов у меня – две «трубы» РПГ-29, а к ним по три гранаты, которые нам достались почти случайно [28] . Штука хорошая, хотя и тяжёлая, долго таскать такую это последнее удовольствие. В сумке по две бронебойных и соответственно по одной осколочно-фугасной гранате. Есть ещё водила со своим «кордом», но по сводке выходит, что колонна это два «абрашки», одна БМП и пять зачехлённых самоходных артустановок. Будет ещё грузовик с пехотой и командирский броневик. Ясное дело, амеры перетаскивают арту в другое место, чтобы устроить нашим сюрприз во время рывка. Колонна уже начала движение, но пока не может преодолеть завалы и примерно в ноль шесть утра, выйдет как раз на разбитое шоссе. Мин противотанковых у нас нет, задача изначально ставилась закрепиться на окраине и помогать разведданными наступающим подразделениям бригады. Организовать опорный пункт это одно, а вот истреблять танки, это немного другое. Да и бойцы не подготовлены, разве что техники не боятся и обкатку прошли. Пальнуть по технике нам дадут спокойно только по разу, а времени на рытьё окопов почти нет. Место вдоль шоссе открытое, даже развалин нет, пустырь метров триста в поперечнике и все дела. Отойти после залпа тоже проблема: ну даже подожжём мы оба танка и БМП-шку, ведь есть ещё джипы с пулемётами, этих-то точно будет штуки три. Водилу с пулемётом задавят, а там и нас выцепят, это наверняка. Взгляд мой невольно зацепился за красные заскорузлые руки Селянинова. Ефрейтор добыл огня из трофейной золотой зажигалки и уже пустил первые клубы дыма через нос. Может быть из-за контузии, а может по другой причине, но курить мне не захотелось совсем. Хотя зная куркульскую привычку водилы ныкать по разным карманам курево, вполне можно было попросить сигаретку. Накатила очередная волна тошноты и крамольная мысль развязать с курением снова пропала. Однако дым окутавший голову водилы навёл на интересную идею. Толкнув ефрейтора в бок, я поинтересовался: