Агрессия: хроники Третьей Мировой войны
Шрифт:
– На связи Нептун Главный, Алексей Макарович…
Диалоговое окно открылось прямо под моей же правой рукой, сквозь рябь проглядывало сосредоточенное лицо контр-адмирала Никифорова, который держал свой флаг на «Кузнецове». Увидев, что я смотрю прямо на него, Никифоров кивнул и доложил:
– Авиаразведка обнаружила противника, корабли опознаны. Два авианосца - «Рональд Рейган» и «Джордж Буш». Три ракетных крейсера – «Нормандия», «Честерфилд» и «Алабама», двенадцать эсминцев, шесть противолодочных кораблей и три подводных ракетоносца класса «морской волк». Ещё шесть вспомогательных судов и два танкера с горючим. Идут на сближение, надводные корабли противолодочных манёвров и мероприятий не осуществляют…
Я подавил желание сделать глоток остывающего чая, чтобы не выглядеть слишком уж по-штабному. Одновременно мелькнула мысль, что хоть моряки не подвели и всё идёт без сюрпризов.
– Хорошо. Синоптики обещают шторм, справитесь в непогоду?
– Два балла, это не шторм, товарищ командующий – так лёгкий ветерок…
– Тогда действуйте по плану. Но помните: держаться, сковывать силы противника до поступления известного сигнала. Остановите их в квадрате 44’12, как и предписано. Справитесь?
Картинка снова покрылась сеткой ряби, но голос Никифорова звучал чётко и совершенно спокойно. Но это с моряками всегда так: потоп или пожар, а им плевать.
– Нужно будет, сутки мотать их будем, горючего и боеприпасов достаточно…
– Хорошо, то связи, контр-адмирал и… удачи.
Окно свернулось и на экране отобразились позиции нашей и вражеской эскадр: красных вдвое меньше, чем синих. И на два их авианосца, у нас всего один. А на шесть ракетных крейсеров, лишь отремонтированный наскоро «Варяг». Перевес у нас только в противолодочных кораблях и эсминцах, да ещё этот козырь в рукаве, о котором американцы ничего не подозревают…
– На связи Гранит-324! Нами взяты под контроль ж/д узел Паники и Абрамцево. Уничтожено шесть эшелонов с боеприпасами особого применения, двенадцать эшелонов с техникой и горючим, а так же два бронепоезда противника. Противник непрерывно атакует, просим поддержать авиацией…
Это полковник Рябушкин, начал притормаживать уже стянутые к узловым транспортным развязкам резервы, приготовленные для наступления. Начал он рано, однако в сложившихся условиях вряд ли у него был выбор. Греков отреагировал мгновенно:
– Воздух 112! Активнее работайте в квадрате 38!.. Дайте «карандашам» отойти!..
– Здесь Воздух 112! Приказ выполняем…
На карте я видел, как группа маленьких красных ромбов с индексом «Воздух 112» довольно быстро переползает в указанный квадрат. Где красные ромбы бригады Рябушкина еле-еле виднелись почти скрытые сплошной синевой. Так плотно было забито пространство силами противника.
– Сеть! Дайте мне картинку над тридцать восьмым. Живо!..
В открывшемся диалоговом окне, появилась картинка. Чёрно-белое изображение то и дело покрывалась рябью, судя по рискам, это был панорамный прицел командно-штабной машины самого Рябушкина. Камера резкими скачками дала длинный ряд горящих цистерн и белые силуэты американских БМП, переваливающихся через железнодорожную насыпь. Расстояние было 230 метров, впереди полыхнуло снова, потом я услышал голос самого полковника:
– 13-й! Отводи свои коробочки в в шесть-пятнадцать!..
В ответ послышался неразборчивый, искажённый голос. Трудно было разобрать что происходит. Но вот в канале возник ещё один участник:
– Я Один-один-два! Дайте подсветку по вашим целям в квадрате шесть-одиннадцать и шесть –два!..
В следующий миг картинка смазалась и всё залил ослепительно белый свет, в котором исчезли переваливающие через насыпь бронемашины противника. Свет был настолько ярким, что в нём растворились даже горящие цистерны с горючим, которые виднелись справа, застывшие грудой покорёженного металла. Картинка резко сменилась и теперь я видел всё с высоты нескольких километров. Железнодорожный узел и километра три прилегающей территории, были во власти пламени, поглотившем всё. Но сквозь огонь я видел, как квадраты с красными маркерами уже скрываются за начинающими загораться деревьями какой-то чахлой лесопосадки южнее станции. Потом возник голос Рябушкина:
– Здесь Гранит-24!.. Отходим в направлении два-пять-восемь! Потери: две коробочки и тринадцать «карандашей» - двухсотыми…
Два танка и почти полвзвода сгорели в этой огненной купели. Сколько ещё сегодня будет таких докладов? А сколько потом припишут лично мне? Отгоняя эти мысли, я сосредоточился на докладах поступающих с центрального направления. Трудности начали возникать пока только у людей Чикишева. Войска противника плотно блокировали юго-западное направление и чтобы взломать его оборону охватившую полукольцом окрестности Ижевска, предстоит поработать всерьёз, а на такой удар, его ударные части не рассчитаны. И сейчас предстояло лишь имитировать бой, избегая серьёзных столкновений с хорошо укрепившимися частями 240-ой и 135-ой бригад «страйкер». Усиленные соединениями штурмовой авиации и прикрытые артиллерией, доукомплектованные накануне нашего наступления, они почти втрое превосходят силы 365-ой и 371-ой бригад Чикишева, находящихся на острие атаки…
– Здесь Базальт Главный! Достиг квадрата 32-16, Базальт-21 и Базальт- 17 докладывают о многоуровневой оборонительной структуре в указанном направлении…
Вот и Жарков упёрся в стену. Его передовые части соединились с передовыми подразделениями второй армии Чикишева и завязали бой, имитируя прорыв на Пермь и Уфу. Судя по тому, как пришли в движения войска противника на «крыльях» уральского хребта, он купился. Осталось позволить ему выйти на полное развёртывание и начать драться всерьёз…
– Командарм 58-ой, генерал-лейтенант Тропинин на связи, товарищ командующий!..
В окне появилась круглая, в следах подживших ожогов, физиономия Тропинина. На совершенно обычном, даже простоватом лице выделялись пристальные, серо-стальные глаза. Из-за белых пятен оставленных огнём, щетина покрывала щёки и подбородок генерала клочками. Увидев, что связь установлена, он заговорил глухим, прокуренным басом:
– Товарищ главнокомандующий! Группировка в составе: 429-го мотострелкового полка, 136-ой гвардейской отдельной МСД и двух рот 34-ой горной бригады занимает указанные в плане позиции для поддержки деблокирующего удара во фланг группировке противника. Согласно данным разведки, турки и французы снимают часть сил с нашего направления и перебрасывают их воздушным коридором в зону Хеверфорд-4, под Уфу. Момент для начала операции удачный, мы готовы. Если возможно, окажите поддержку артиллерией или любыми средствами доступными вашим силам.
Жарков сейчас сковывает на себя почти весь левый фланг войск Коалиции. Если американцы уже начали стягивать резервы из других, более отдалённых районов, значит, всё идёт правильно. Однако, если проявить силу сейчас, можно спугнуть удачу. Поэтому, опередив Грекова, я сказал, может быть чуть резче, чем хотел:
– У вас есть точное время начала действий, любое отклонение от плана запрещаю. Отставить самодеятельность, партизанщина заканчивается, генерал. Как поняли, командарм 58?!
В глазах Тропинина вспыхнул яростный огонёк, однако впервые за долгое время последовал чёткий приказ от того, кто действительно старше по званию. Сработал полузабытый рефлекс и генерал окружённой, истощённой, но не сдавшейся армии подчинился:
– Есть, отставить самодеятельность!..
И не успело погаснуть это окно, как к столу подошёл офицер связи от Маевского. Это был высокий, статный майор с отличной выправкой. Чётким, хорошо поставленным голосом он доложил:
– Есть сигнал о готовности от отряда «Мститель». Двенадцать из пятнадцати групп заняли указанные позиции, развернули аппаратуру и закрепились. Две группы были обнаружены и в ходе боя были уничтожены противником. При этом, аппаратура генераторов была штатным образом уничтожена. Данные радиоперехвата не выявили расшифровки намерений групп. Американцы полагают, что столкнулись с обычной фронтовой разведкой, разрозненных подразделений нашей северо-восточной группы погранвойск.