Чтение онлайн

Как пишет бывший премьер-министр Югославии Момир Булатович, до агрессии в Косове погибли 193 военных АЮ и полицейских, а во время бомбёжек ещё 753 человека. Пропавшими считают 56 человек. Таким образом, всего потери составляют 1002 человека. Из края изгнано 350 тыс. сербов и других не албанцев [534] (из них более 250 тыс. сербов [535] ). В результате агрессии погибли 2 тыс. гражданских лиц, около 7 тыс. получили ранения, 30 % из них — дети. Материальный ущерб Югославии составил более 200 млрд долл.

В любом случае потери Югославской армии следует считать минимальными. Армия сохранила свой боевой потенциал. Когда подразделения выходили из Косова, то, по оценкам НАТО, они составляли 55 тыс. человек, что на 10 тыс. больше, чем прогнозировалось. При этом армия покидала край «в полной боевой готовности и с высокой моралью». Хотя натовцы уже через две недели бомбёжек заявляли, что из 300 танков уничтожены 110, сербы в июне признали только десять [536] .

5 января 2000 г. СРЮ обратилась в Международный суд правды о нарушении основных международных прав и об употреблении силы. В документе нашли отражение все преступления НАТО. Суд жалобу отклонил.

Бомбардировки Югославии имели характеристики экологической войны: произошли серьёзные нарушения окружающей среды вследствие авиаударов по объектам химической промышленности, энергетических комплексов. В результате агрессии подлинная гуманитарная и экологическая катастрофа охватила всю Европу. НАТО разрушила химически опасные объекты, в частности, аммиачного полимерного производства. В результате облака сильнодействующих ядовитых веществ распространились на значительные территории. Количество диоксидов в воздухе, которые имеют свойство накапливаться в организме человека, уже в конце мая достигало очень опасной концентрации 5 Ч 10(-10) мг на один литр воздуха [537] .

Тысячи жителей Югославии были вынуждены обращаться за медицинской помощью в результате отравления газом, вызванного бомбардировкой объектов химической и фармацевтической промышленности в Югославии. Уничтожение нефтеперерабатывающих производств и их возгорание приводило к выделению значительного количества углеводородов, среди которых наиболее опасным является бензоперен. Облака зараженного этим веществом воздуха достигали границ Румынии, Болгарии и частично Чехии. Под угрозой оказались Дунай и Сава, Черное, Адриатическое и Средиземное моря. В результате использования боеприпасов с обеднённым ураном увеличились число заболеваний лейкемией и аномалий у новорождённых [538] . Газообразные продукты сгорания истощали озоновый слой, вызывали загрязнение почвы, сельскохозяйственных земель и водных путей. Пострадали и соседние страны. Например, 26 мая американский самолёт-заправщик, готовясь к вынужденной посадке, на высоте 3500 метров «слил» около 50 тыс. л авиационного топлива над территорией национального парка Хортобадь в Венгрии. Часть рассеянного в воздухе керосина была отнесена ветром на юг и осела вместе с атмосферными осадками на территории соседней Румынии [539] .

Бомбовые удары вызвали лавину беженцев из Косова. В 1998 г. во время военных столкновений между боевиками и Югославской армией территорию края покинули 170 тыс. человек, главным образом женщины и дети. С началом агрессии НАТО, т. е. после 24 марта, по данным Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, 790 тыс. этнических албанцев, 100 тыс. сербов, а также цыгане, адыгейцы, мусульмане стали беженцами. Большая часть албанцев уходила в Македонию и Албанию, но часть из них нашла убежище в Сербии и Черногории [540] .

Свидетельствуя в Трибунале, генерал-полковник Л. Г. Ивашов отмечал, что именно бомбардировки привели к началу паники среди населения, включая албанское, которое бежало из районов, где шла война. Главной причиной массового исхода беженцев также была боязнь наземной операции [541] .

Агрессия США и НАТО против СР Югославии вызвала перемещение внутри страны более 1 млн людей, оставлявших свои дома либо потому, что их разрушили в результате бомбардировок, либо из-за опасений за свою жизнь и жизни своих семей. Из Косова и Метохии в Сербию и Черногорию бежали около 250 тыс. человек. Среди них были и недавние беженцы из Хорватии и Боснии, которым только-только удалось наладить жизнь в крае. Всего в СРЮ находилось более 600 тыс. беженцев из Боснии и Герцеговины и Хорватии, которые нуждались в гуманитарной помощи. Эта уязвимая категория населения до этого уже пережила несколько бомбардировок в Боснии и Хорватии [542] .

Война далась тяжело и странам НАТО, и, тем более, народам Югославии. Что же в свой актив может записать НАТО после окончания этой, казалось, абсурдной войны?

— Прошла успешную проверку концепция США, касающаяся решения кризисов военными методами. При этом США сначала в этническом конфликте встали на сторону албанцев, затем обеспечили операцию информационной антисербской поддержкой и позволили себе бомбить независимое европейское государство.

— Косово не только легализовалось как территория под защитой НАТО и международных сил, но и встало на путь независимости.

— Военное руководство ОАК стало постепенно политической силой, начавшей управление страной.

— ОАК не была разоружена, а постепенно растворилась в силовых структурах и стала серьёзной поддержкой для политических сил, вставших на путь отделения.

— Край приблизился к тому, чтобы его назвали этнически чистым.

— После жестокого наказания непослушной Югославии многие страны решили, что безопасней будет присоединиться к НАТО, чем ей противостоять (Болгария, Македония, Румыния и т. д.).

— С точки зрения влияния на мировые процессы руками НАТО США опробовали самостоятельность принятия решений по вопросу наказания государства без санкции ООН. А ООН со своей стороны показала неспособность противостоять подобной агрессии.

В июне 1999 г. происходили драматические события завершающей фазы трагедии на Балканах. Мы все были свидетелями принуждения к миру народа, на который ежедневно падают бомбы. Но их внутренняя логика и механизмы развития мало кому известны. Попробуем разобраться в политических хитросплетениях тех дней.

Белград ещё продолжали наказывать за непослушание бомбовыми ударами, а американцы начали вести внеблоковую дипломатию, в которую хотели вовлечь и Россию. Они понимали, что заставить обиженного и твердолобого С. Милошевича подчиниться требованиям НАТО без русских нельзя. Так у американцев появилась идея привлечь представителя России для участия в группе урегулирования «балканской проблемы». Выбор пал на Виктора Степановича Черномырдина, который стал личным представителем Президента РФ Бориса Николаевича Ельцина. Фактически группа занималась тем, что пыталась заставить Югославию принять условия ультиматума НАТО (США). Но при её создании цели казались миротворческими, а методы — вполне дипломатическими. Два месяца, с середины апреля до середины июня, Виктор Степанович осуществлял свою самолётно-переговорную миссию, увязывая позиции, согласовывая планы, усиливая давление на Белград. Он делал вид, что исполняет указания Б. Н. Ельцина и осуществляет русский план урегулирования, а на самом деле подводил С. Милошевича к принятию ультиматума Вашингтона. Он не использовал опыт и профессионализм российских военных, которые сумели договориться с американскими коллегами о том, чтобы Россия смогла занять в Косове более выгодные позиции, а сербы не бежали с родных мест после того, как в край якобы пришёл мир. Теперь обо всём подробнее.

Описывать события переговорного процесса в июне 1999 г. сегодня не так уж трудно, поскольку — такая редкость — почти все участники тех событий написали мемуары. Очень эмоционально, образно и подробно описывает события тех дней представитель США на переговорах — первый заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт [543] . Его начальница М. Олбрайт, хотя и принимала участие лишь в некоторых переговорах, была в курсе всех событий, участвовала во всех совещаниях, связанных с Косовом. Она опубликовала воспоминания, хотя они, в отличие от мемуаров её подчинённого, носят не такой подробный характер [544] . Огромную книгу издал Билл Клинтон, однако он в своих мемуарах слишком краток и неэмоционален [545] . В 2008 г. появилась книга воспоминаний шефа миссии Югославии при ООН Владислава Йовановича [546] . Министр иностранных дел Югославии Живадин Йованович рассказал автору этих строк о своём видении переговорного процесса, в котором участвовал, и запись беседы стала важным источником для написания этой главы [547] . Два главных переговорщика — Мартти Ахтисаари [548] и В. С. Черномырдин [549] — также по свежим следам опубликовали свои воспоминания о тех днях. Книга В. С. Черномырдина претендует на широкое освещение кризиса и в Югославии, и в Косове. Мы предполагаем, что писал книгу не сам Виктор Степанович. Раздел о переговорном процессе слишком приукрашивает его роль, часто замалчивая негативные моменты в миссии, а иногда и искажая факты. Но воспоминания В. С. Черномырдина являются ценнейшим источником, который позволяет понять и прочувствовать не только атмосферу переговорного процесса, но и взаимоотношения всех его участников. Драгоценными являются воспоминания генерал-полковника Л. Г. Ивашова, непосредственного участника переговоров, во многом разработчика русских планов урегулирования и их активного защитника [550] . Не остался в стороне и российский министр иностранных дел И. Иванов, также собравший в одной книге свои статьи и выступления [551] . Подробными, аналитичными и объективными являются три книги мемуаров Е. М. Примакова, который в эти годы занимал очень важные должности министра иностранных дел и премьер-министра [552] . Таким образом, мы располагали достоверными источниками для исследования процесса принуждения Югославии к миру под падающими бомбами и, как ни прискорбно об этом говорить, при непосредственном участии России.