Ахриман
Шрифт:
— Но ведь ей всего одиннадцать лет! Какие тайны может знать обычный ребёнок?! — воскликнула я, чувствуя, как пол начал уплывать из-под ног.
Тонкие губы инквизитора презрительно скривились.
— Дитя одержимое Дьяволом может знать и не такие тайны. Книга написана не на языке Святой Церкви. Кроме того, никто из учёных мужей не смог понять ни слова. Вы дали ребёнку эту книгу, чтобы она смогла тайно вынести её, но солдаты короля оказались проворнее. Они схватили трёх ведьм и одного ребёнка, который, судя по всему, больше всех одержим бесом, поскольку может разговаривать на разных языках и пророчествовать.
Господи! Кома, Угиса и Конами тоже не смогли убежать! Они всех поймали… И даже маленькую Алиду-Йер, дочку Комы! Вторая Книга у них! Моё тело сотрясла ледяная дрожь. Значит, наш план не удался! Больше ничего нельзя сделать!
— Эта девочка не одержима… Она… Она просто больна… — мой голос стал неожиданно бесцветным.
— Ну, это решать святым отцам, — заметил инквизитор, не отрывая от меня пристального взгляда. — Вы сами находитесь под подозрением в том, что продали душу Дьяволу за знания, которые недоступны человеку.
— Душа не может являться предметом торга, поскольку принадлежит только Господу! — ответила я с вызовом.
— Всё верно, потому Дьявол и пытается склонить её ко тьме, ввергнуть в скверну и развратить, искушая тем, что не доступно человеческому существу, — ответил инквизитор. — Палач! Принимайся за дело!
Я с ужасом увидела, как из полумрака зала на свет вышел невысокий человек, одетый в красно-коричневые одежды. И тут же мой взгляд скользнул по тому, чего я не заметила когда входила в зал — страшные орудия пыток в виде кресла, утыканного шипами, странное ложе из неструганных досок, в головах и ногах которого стояли лебёдки. Длинные железные прутья калились в очаге…
— Прошу вас! — на мои глаза навернулись слезы. — Я на последнем месяце… Мой ребёнок…
— Ты оскорбила Бога, женщина, своим непослушанием, упрямством и гордыней сравняться с мужчинами! Продала душу! — синие глаза святого отца зловеще сверкали. — Мы будем молиться, чтобы Господь простил тебе этот тяжкое преступление, сосуд греха, — он указал на мой живот. — Начинайте!
Я онемела от ужаса, когда палач грубо сорвал с меня платье и разорвал рубашку на спине. Оказавшись полураздетой перед этими мужчинами в одеждах священников, чьи глаза жадно скользили по моему телу, я густо покраснела, пытаясь прикрыться остатками сорочки, но грубые руки палача стали стаскивать и последнее, что хоть немного укрывало тело от наготы.
— Кто приказал раздеть эту ведьму?! — закричал вне себя Тэон.
— Но, святой отец, так положено, — запротестовал палач.
— Мне всё равно, что положено! — прошипел побледневший молодой человек. — Оставьте на ней хотя бы сорочку… Дабы… Не смущать наши взоры её постыдным видом и положением!
Палач с недоумением посмотрел в сторону двух других инквизиторов и один из них, что задавал мне вопросы, утвердительно кивнул. Он нацепил на меня остатки моей сорочки, обнажив спину, и усадил на колени перед столом инквизиторов.
— Женщина, начинай читать “Отче Наш”, — голос второго инквизитора, хранившего молчание, которому с виду было лет шестьдесят, звучал тихо. — И если ты замолчишь во время экзекуции, это будет считаться верным признаком твоей дьявольской сущности.
— Отче наш, Иже еси на небесех!*
Удар плети пришёлся мне прямо по плечу, обжигая болью всё моё существо.
— Да святится имя Твое, да придёт Царствие Твое…
Второй удар был еще сильнее и рассёк кожу вдоль позвоночника. Я сжала зубы, чтобы не вскрикнуть, обнимая свой округлый живот руками.
— Да будет ВОЛЯ Твоя, яко на небеси и на земли…
Третий удар впивается в кожу сильнее, и я чувствую, как ручейками потекла кровь.
— Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша…
Четвёртый удар… Пятый… Жгучие слёзы катились по моим щекам.
— …Якоже и мы оставляем должником нашим…
Шестой удар… Седьмой… Тело содрогнулось от страшной боли. Из груди вырвался вопль.
— …И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого…
Вы не люди… Вы звери… От восьмого удара моё тело содрогнулось в спазме, и ребёнок беспокойно зашевелился. Подняв голову, я увидела, что Тэон не отрываясь, смотрел на меня своими чёрными глазами-безднами, по которым невозможно было понять, что они выражают.
— Яко Твое есть Царство и сила и слава во веки…
Ещё удар. Мои губы слабо шевелились… Больно… Больно… Живот… Господи, какая боль! В ушах стоял оглушительный звон… Мой нечеловеческий вопль сотряс мрачный зал… Потом наступила тишина и последнее, что я увидела — мрачные глаза Тэона, сияющие торжеством…
— … Аминь…
Я приоткрыла глаза. Сквозь полуопущенные веки ударил солнечный луч. Я зажмурилась, кутаясь в одеяло. Ощущение от смутной тревоги не покидало меня. Снова погружаясь в полудрёму, я протянула руку, чтобы обнять Тайки, спавшего рядом вместе с Ахриманом, но натолкнулась на пустоту. Что такое? Я открыла глаза и резко села на постели.
В спальне было невероятно светло и свежо от небольшого летнего сквозняка солнечного утра. От вчерашнего происшествия не осталось и следа. Когда мы уложили Тайки с фамильяром на кровать, я какое-то время дежурила у его постели, но потом сон сморил и меня, и я решила прилечь рядом, прижимаясь к телу молодого человека.
Высунувшись в окно, я увидела, что солнце уже пригревало довольно сильно и со стороны леса доносилось весёлое пение птиц. Ни Тайки, ни Ахримана в спальне не было. Я прислушалась, в надежде уловить хоть какие-то звуки или шорохи. Ничего…
.
— Тайки! Ты здесь?
Ответа не последовало. Я осторожно вышла из спальни и оказалась в гостиной.
— Ты уже проснулась? — послышался насмешливый голос позади меня.
Я вздрогнула и резко обернулась.
Тайки стоял в проёме двери ведущей в спальню. На нём было только одно махровое чёрное полотенце, обернутое вокруг бёдер. Волосы были распущены и длинными влажными прядями спускались до пояса. Мой сахар резко рухнул вниз. Несмотря на бледность и небольшие тёмные круги под глазами, он выглядел как самое настоящее божество.
— Доброе утро, — смущённо пролепетала я, краснея от вида молодого человека.
— Доброе, — отозвался Тайки, медленно направляясь ко мне.
— А где Ахриман? — спросила я, когда он неожиданно встал ко мне вплотную и провёл двумя пальцами по моей щеке.
Он прикоснулся к моим губам, и я почувствовала, что у него остановилось дыхание. Тонкая ткань полотенца и шёлк моей пижамы это единственное, что разделяло нас друг от друга. Глаза в глаза. Я сглотнула слюну и глубоко вдохнула сладкий аромат его тела, смешанный с пряным запахом геля для душа. О Боже! Голова пошла кругом.