«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!». «Сталинский сокол» № 1
Шрифт:
После приземления в Поповической состоялось резкое объяснение с Дмитрием Глинкой.
– Ты что, новичок? – с трудом сдерживая себя, отрывисто бросал Покрышкин. – Не знаешь, что нельзя оставлять бомбардировщики без прикрытия?
– Но все же обошлось. И я сбил «фоккера», – оправдывался Глинка.
– К черту твоего «фоккера»! Ты бросился в драку без разрешения командира, а мы потом отдувались за вас одной четверкой! Носились, как идиоты, из одного края в другой!
– Ладно, Саша! Не будем ссориться. Замечание справедливое. На будущее учту.
– Хорошо! Будем считать вопрос закрытым.
Второй вылет они провели вдесятером. К шестерке Покрышкина присоединилась четверка Глинки. Вновь прикрывали «Пе-2». На этот раз все действовали слаженно. Сбили десять «мессеров» и не потеряли ни одного своего.
Третий вылет за этот день для группы Покрышкина оказался трагическим – потеряли чудесного парня Володю Бережного. В «волчьей свалке» над Цемесской бухтой, еще не набравшийся опыта Дмитрий Сапунов, увидев, как сверху на них валится группа «мессеров», потерял осмотрительность, резко бросил свою машину в сторону и ее винтом отрубил хвост у «кобры» Бережного. Забыв обо всем, летчики наблюдали, как Володя на парашюте опускался в холодные воды Черного моря, понимая, что его ожидает мученическая смерть и никто уже не сможет ему помочь.
– Я – Покрышкин! – раздался в наушниках суровый голос командира. – Всем занять свои места. Сапунов! Пристроиться к моей паре!
Они встрепенулись, быстро выполнили его команду.
4
Совещание у Верховного началось около полудня. Первый заместитель начальника Генерального штаба Антонов обстоятельно изложил Верховному Главнокомандующему свои выводы об обстановке на Северном Кавказе, а затем перешел к рассмотрению плана возможного использования сил и средств, имеющихся на Северо-Кавказском фронте и прибывающих туда в ближайшее время.
Сталин, с неизменной трубкой в руках, неспешно прохаживался по ковровой дорожке вдоль стола совещаний, на котором были разложены карты. Он был недоволен результатами наступления главным образом потому, что не состоялось окружение таманской группировки немцев. В ходе предварительной беседы накануне Антонов высказал мысль о том, что для выяснения причин, не позволивших осуществить хорошо продуманный план, и для того, чтобы наметить операции на будущее, неплохо бы послать на Кавказ группу во главе с маршалом Жуковым, чтобы она на месте могла ознакомиться с обстановкой и наметить планы дальнейших действий. Сталин ничего не ответил, да и Жукова еще не было в Москве.
Накануне вечером он вернулся из Белгорода и сейчас, сидя за столом напротив Антонова, сосредоточенно слушал его доклад.
– А что по этому поводу думает товарищ Жуков? – обратился Верховный к маршалу после того, как Антонов закончил свой доклад.
– Я не исключаю, товарищ Сталин, – спокойно начал излагать свои соображения маршал, – что немецкое командование намеревается использовать 17-ю армию, засевшую на Тамани, в наступательных операциях весной и летом нынешнего года. Считаю целесообразным ликвидировать как можно быстрее таманский плацдарм, отбросив противника в Крым.
Некоторое время Сталин молча прохаживался вдоль стола, потом подошел к его концу, ближнему к сидящим военным, остановился и, вглядываясь маршалу в глаза пристальным внимательным взглядом, произнес:
– Неплохо бы вам лично разобраться во всем на месте. Последнее время у Масленникова что-то не ладится. Усилия фронта ощутимых результатов не дают.
Он замолчал и пыхнул трубкой. Все ожидали продолжения, что он скажет еще.
– Возьмите с собой от Генштаба Штеменко и еще кого сочтете нужным, и побывайте там сами…
На этом же совещании Верховный дал согласие на использование особой дивизии НКВД из резерва Ставки под командованием полковника Пияшева. Эта дивизия имела наибольшую укомплектованность – 11 тысяч бойцов.
На следующее утро, 18 апреля, Георгий Константинович вместе с командующим ВВС Новиковым и наркомом Военно-морского флота Кузнецовым прилетели в Краснодар. На аэродроме их встречал командующий фронтом Масленников.
– Может, пообедаем? – предложил генерал-полковник.
Жуков отказался.
– Пусть накормят оперативный состав, – сказал он, кивнув головой в сторону спускавшихся по трапу сопровождающих его группу офицеров. – А мы давайте сначала поговорим о деле.
Масленников повез маршала с генералами в свой штаб, где уже находились вызванные заранее командующие 56-й, 9-й и 37-й армиями. Жуков заслушал доклады командующих и решил:
– Будем искать решение задачи южнее Кубани. Завтра же выедем на место.
На этом совещание закончилось, и представители Ставки решили перекусить – день клонился к вечеру.
На следующее утро Жуков и Штеменко прибыли на командный пункт 56-й армии в районе станицы Абинской. В ходе недавнего наступления эта армия наносила главный удар в обход Крымской, с юга, а вспомогательный – в обход с севера. Немцы бросили в бой свежие силы пехоты и танков. В воздухе господствовали люфтваффе. В результате 56-я только подошла к Крымской, но овладеть ею не смогла. Наступающие дивизии остро ощущали нехватку боеприпасов, нуждались в мощной поддержке артиллерии и танков.
Командарм Гречко, кратко доложив обстановку, прямо заявил:
– Товарищ маршал! Наступление, назначенное на завтра, не подготовлено!
Видно было, что командующий армией сильно волнуется.
Жуков, глядя на высоченного Гречко снизу вверх из-под козырька надвинутой на лоб фуражки, сурово произнес:
– Знаю! С твоим мнением согласен! Даю тебе на подготовку пять дней. Начнем 25-го. К этому времени подвезут боеприпасы, горючее, подойдет артиллерия РВГК, новые силы авиации. Кроме того, тебе придается полнокровная дивизия НКВД, с других участков фронта будут переброшены несколько дивизионов гвардейских минометов! Так что действуй!
У Гречко отлегло от сердца. С такими силами можно было воевать.
Осмотрев местность, маршал предложил Масленникову:
– Иван Иванович! Давай переводи свой НП сюда. Тут будешь ближе к войскам, и не надо тратить время на поездки в Краснодар!
Со свойственной ему решительностью Жуков приступил к делу. До начала наступления ему хотелось побывать в корпусах и дивизиях, посмотреть на все своими глазами. Он понимал – успешные действия на Кавказе обеспечат левый фланг в предстоящем сражении на Курской дуге.