AI. Лучшее – враг Хорошего
Шрифт:
– Моего брата зовут Эл? Какой он? Он знает обо мне и родителях? – Как обычно, Ми не удержалась от вопросов.
– Да, его зовут Эл. Он знает о тебе. Остальное узнаешь, когда встретишься с ним. Тебе необходимо сосредоточиться на побеге. Это скоро произойдет.
Ми захотелось подойти к речке. Ополоснув лицо, она присела у тоненького дерева, которое склонилось над речной гладью.
– Ты еще придешь? – не оборачиваясь, спросила Ми.
– Я не знаю, – подойдя к ней, ответил Учитель.
– Я подозревала, что Нир не мой отец, – задумчиво сказала Ми, немного помолчала и добавила: – Я думала, ты мой настоящий отец… я бы хотела иметь такого отца, как ты.
–Ми, любой отец мечтал бы о такой дочери. Но я не твой отец, хотя и люблю тебя всем сердцем. Наверное, так же, как любит тебя твой родной отец.
– Мне казалось, ты готовишь меня для сопротивления и борьбы в Центре. А надо бежать…и так внезапно. Мне страшно. Ты столько рассказывал о мире вне Центра. Он кажется мне таким опасным… Наверное, я трусиха?
– Нет. Это просто означает, что ты человек.
– Человек… как это странно…
Учитель заметил, что ее руки покрылись гусиной кожей. Он накинул ей на плечи свой серебристый шарф, поднял на руки и направился к полю. Дойдя до него, увидел, что Ми заснула. Все так же бережно держа ее на руках, он присел на траву и стал что-то нашептывать ей на ухо. Затем, выпрямив спину, поднял глаза к небу.
Туман из чаши стал рассеиваться, и Ми открыла глаза. В комнате искусственного сна она чувствовала себя по-другому: тут и дышалось, и думалось, и спалось намного лучше. Наверное, это было связано с высоким уровнем концентрации кислорода, который был только здесь. Однако в целях экономии энергоресурсов доступ в эту комнату был лимитирован двумя посещениями в неделю.
Впрочем, в Центре все было подчинено экономии ресурсов. Свет в комнатах был тусклым, воду выдавали не более литра в день. Для очищения открытых участков кожи использовался белый кристалл размером с небольшое куриное яйцо. Ежемесячно дети посещали комнату, где купались в специальных потоках воздуха. Для того чтобы напитать тело водой, они раз в год принимали и водный душ. Посуда выдавалась в минимальном объеме: небьющаяся чашка для еды, ложка и литровый термос-стакан. Смены одежды не требовалось: все дети были в самоочищающихся комбинезонах.
Выбравшись из чаши, Ми направилась к выходу.
Глава 4. Супербук: правда или ложь?
Оказавшись в своей комнате, она легла на кровать-трансформер. Со стороны могло показаться, что Ми предается бездумному созерцанию. Но глубоко внутри она, словно в трансе, повторяла: «Человек, человек, человек…» Да, ее интересовала история людей, иногда она даже сочувствовала им. Но самой быть человеком…
Ми резко приподнялась и мысленно запросила Супербук. Перед глазами возник прозрачный пульт управления. Мысленно она выбрала раздел «История», подраздел «Биорасы: люди». Указав хронологический период, она запросила эпизодическую детализацию с любой выборкой, но с низким уровнем насилия.
Спустя секунду Ми погрузилась в новую реальность. В ушах мягко разливался женский голос, рассказывающий о месте, в котором она находилась. Ми осмотрелась. Высушенная солнцем земля, в радиусе нескольких километров лишь одиноко стоящий полевой госпиталь. Недалеко от него прямо на земле сидели истощенные чернокожие люди. Внутри госпиталя находились два человека, чернокожий и белый, оба в светлых комбинезонах. Они о чем-то спорили. В это время подъехала машина, и из нее вышел мужчина с какой-то поклажей. Войдя в госпиталь, он положил на стол портативный холодильник, затем принялся что-то объяснять этим двоим. Судя по их мимике, им это не понравилось.
Захотев понять, о чем они спорят, Ми включила опцию «Прослушивание». Теперь она слышала, как люди в светлых комбинезонах объясняли мужчине, что они не хотят в этом участвовать, так как это неопробованное лекарство вредит больным и может привести к смерти. Мужчина холодно заметил, что они знали, на что идут, а деньги, которые они получают, вполне компенсируют их душевные метания. Также он напомнил, что у каждого из них на родине имеются кредиты на обучение и жилье, и только здесь они зарабатывают столько, чтобы через пару лет полностью по ним расплатиться. Не дожидаясь ответа, он вышел из госпиталя, сел в машину и уехал. Чернокожий доктор присел на стул и закрыл лицо руками. Потом заговорил о том, что хотел стать врачом, чтобы спасать жизни, а не отнимать их. Что им приходится испытывать лекарства на живых людях как на подопытных крысах, а те, наивно доверяя им, приходят в надежде на излечение. Белый доктор, в сердцах пнув кушетку, крикнул, что он не дурак и все понимает. И лучше бы он вместо этих лекарств давал несчастным какую-нибудь пустышку. Но эти мрази следят за ними и везде понатыкали камер. И он показал средний палец в сторону одной из них.
Голос в ухе сообщил, что на протяжении многих лет в ходе секретных тестирований лекарств погибло множество людей. Но для человеческой расы это далеко не самый печальный эпизод по сравнению с периодом генномодифицированных вирусов. Тогда всего за короткое время популяция людей сократилась на треть. Голос спросил, хотела бы она увидеть этот период и последующие стадии сокращения популяции. Ми отказалась, она это уже видела. Сейчас ей хотелось рассмотреть людей в деталях. Понять их поведение и чувства.
Эпизод сменился, и Ми оказалась в городе, который был охвачен огнем. Из разрушенных многоэтажных домов торчала арматура, люди с криками выбегали на улицу, были слышны звуки автоматных очередей и взрывы. Из подъезда одного из домов выскочила молодая женщина в длинном цветастом платье, на руках у нее был мальчик лет пяти. Она метнулась к глинобитному строению, чтобы укрыться в нем. Метрах в двадцати от своей цели она вдруг на мгновение замерла, глаза ее широко раскрылись, она крепче обняла ребенка и замедлила шаг. Пройдя совсем немного, женщина вновь резко остановилась, как будто получила очередной удар. Откинув голову, она устремила взгляд в небо, ее большие глаза словно молили о чем-то. По смуглым щекам потекли слезы, превращая пыль на коже в грязные подтеки. Она перевела взгляд на сына, в его глазах застыл ужас. Рухнув на колени, она уронила мальчика на землю и стала подталкивать его к спасительному дому. Он понял ее и пополз. Мать, стоя на четвереньках, смотрела ему вслед. На ее цветастом платье стремительно расплывалось алое пятно. Малыш, то и дело оглядываясь на мать, полз и полз, и вот, наконец, смог открыть покосившуюся ветхую дверь и заползти в дом. Женщина что-то прошептала, захрипела и повалилась на землю.
Вскоре к ней подошли двое мужчин в камуфляжной форме. Один из них, со светлыми волосами, как будто что-то высматривал. Второй, смуглый, с короткой бородкой и в солнцезащитных очках, носком ботинка пнул женщину в лицо.
– Вроде дохлая. А ничего такая была…
– Где ее ублюдок? Что ты там застыл? Иди в дом, он не мог далеко уйти. А я за домом поищу, – со злостью перебил его светловолосый.
Они спешно зашагали. Дулом автомата смуглый поддел край двери и осторожно вошел внутрь, озираясь по сторонам. Светловолосый направился к заднему двору и вскоре вернулся. Смуглый, присев у двери на корточки, дожидался его.
– Ну, что там? Нашел пацана? – спросил светловолосый.
– Да нет там никого. Да туда, наверное, лет сто никто не заходил. Все в паутине, странный домишко, – ответил смуглый.
– Не мог он далеко уйти, надо искать. Вставай, чего расселся?
– Послушай, Хирург, сдался тебе этот мальчишка. Таких, как он, после боев или на границе в лагерях беженцев можно сотнями брать. Зачем мы в это пекло сунулись ради одного мальчишки? У него что, почка платиновая или печень золотая? – раздраженно отозвался смуглый.