Чтение онлайн

Уже в начале XI века кипчаки расширяют свои владения на юге до Сырдарьи, изгоняя с этих земель огузов. То же самое происходит и на западном направлении, где кипчаки вытесняют огузов, которые, в свою очередь, теснили печенегов. В трудах мусульманских географов и историков название «Мафазат ал-гузз» (Степь огузов) сменяется термином «Дешт-и Кипчак» (Степь кипчаков).

Принято считать, что противостояние кипчаков и огузов закончилось полным поражением последних уже в середине XI века. Так, например, авторы многотомной «Истории Казахстана» пишут: «Государство огузов пало под ударами кыпчакских племен. Значительные группы огузов под напором кыпчаков ушли в пределы Восточной Европы и Малой Азии, другая их часть перешла под власть караханидов Мавераннахра и сельджукских правителей Хорасана. Остатки разбитых кыпчаками в середине XI в. огузов в дальнейшем растворились среди тюркоязычных племен Дешт-и Кыпчака».

Но на самом деле ожесточенная война кипчаков и огузов продолжилась на всех фронтах от Черного до Аральского моря, и в эту войну оказались в той или иной степени втянуты многие земледельческие государства. Многие историки не смогли увидеть эту войну, видимо, по той причине, что привыкли к людям прошлого относиться фактически как к неполноценным и недоразвитым полуживотным, которые воевали друг с другом без всякой логики. Хотя и в те времена геополитические, экономические и межэтнические противоречия имели очень существенное значение. Для кочевников самыми заклятыми врагами всегда являлись сами кочевники. Именно с огузами враждовали кипчаки, поскольку это была борьба за жизненное пространство. Для того, чтобы это утверждение не звучало голословно, рассмотрим известную нам хронику основных событий.

В 1055 г. кипчаки впервые появились на границах Руси, и хан Болуш заключил мир с русским князем Всеволодом. Интересы правителей на тот момент совпали, и совместными усилиями они нанесли поражение огузам. Как видно, первые контакты ничем не подтверждали идеи вечного антагонизма между номадами и земледельцами.

Летописи датируют первое столкновение кипчаков и русских 1061 годом. Кипчакский хан Секал, «… не имея терпения дождаться лета», как писал о том Н. Карамзин, совершил набег на русские земли. Кипчаки разгромили дружину князя Всеволода и, разграбив несколько деревень, вернулись в родные кочевья. В данном случае совершенно очевидно, что никаких целей по завоеванию Руси степняки не имели. Поскольку сил одного хана (а их в степи насчитывались десятки), располагавшего в лучшем случае несколькими тысячами бойцов, для подобной задачи было явно недостаточно. Что же это было? Банальный набег банды степных разбойников? Отчаянная вылазка угодившего под джут рода? Версий, конечно, возникает множество, но скорее всего мотивы агрессии кипчаков крылись в предшествовавших событиях.

В летописях говорится, что за полгода до первого кипчакского набега русские князья предприняли поход на огузов. Последние, прознав о приближении вражеского войска, поспешно отступили, не рискуя принять сражение. Естественно, что инициаторы похода были разочарованы и, видимо, для компенсации расходов (война ведь всегда стоит больших денег) решили ограбить близлежащие кочевья кипчаков. Логика военщины одинакова во все времена. В подтверждение этой версии говорит и то обстоятельство, что полномасштабной войны набег хана Секала за собой не повлек. Хотя воинственным князьям «Киевского каганата» обычно больших поводов для драки не требовалось. Видимо, тот же Всеволод прекрасно осознавал справедливость кипчакского гнева.

Разгром огузской державы кипчаками повлек за собой целую цепь событий в мировой истории. На первый план у среднеазиатских огузов выдвинулись представители новой династии, ведущей свой род от полулегендарного Сельджука. Новое объединение возглавили братья Тогрул-бек и Чагры-бек. Эту часть огузов в научной литературе принято называть сельджуками, а самих представителей правящей династии – сельджукидами. Этот момент, видимо, серьезно смущает ученых, многие из которых склонны рассматривать историю сельджуков и огузов как истории разных народов. Но огузы, как признавшие, так и не признавшие новую династию, прекрасно сознавали свое единство, что подтверждается различными историческими фактами.

Сельджуки покинули берега Сырдарьи и поселились на территории Мавераннахра, где им выделили земли саманиды, еще до прихода кипчаков. Вначале это была достаточно небольшая по размерам кочевая орда, которую Саманидское государство планировало использовать против агрессивных устремлений Караханидского каганата. Но, несмотря на эти меры, саманиды не выстояли, и в 999 г. их государство пало, а земли были разделены между караханидами и газневидами. Граница пролегла по Амударье.

После поражения, которое потерпели в войне с кипчаками огузы, большая часть их бежала к сельджукидам. Эта волна миграции серьезно укрепила боеспособность сельджуков, но вместе с тем появилась земельная теснота, которую усугубили завоевание Мавераннахра караханидами и приход новых кочевых племен в среднеазиатское междуречье. В результате столкновений в 1035 г. сельджуки были вынуждены продвинуться в сторону наименьшего сопротивления – еще дальше на юг, на территорию современной Туркмении, во владения Газневидского государства. Сельджукские вожди решили просить выделить им землю у правителя этого государства Масуда. Взамен кочевники обещали нести военную службу. Однако, несмотря на то, что правящая династия газневидов была тюркского происхождения, у правителей этого государства были сложные отношения с родственными народами, и Масуд отказал сельджукам. Последним пришлось подкреплять свою просьбу дополнительными аргументами. В ходе развернувшихся боевых действий газневидское войско было разгромлено, а по итогам заключенного после всего этого мирного соглашения сельджуки получили в свое полное распоряжение территории в районе Несы, Феравы и Дихистана.

Этот конфликт продемонстрировал сельджукам всю слабость Газневидского государства. Уже в 1038 г. сельджукиды потребовали от Масуда новых земель. В частности, их интересовал район очень богатого города Мерв. Масуд вновь попробовал отказать, но тягаться в силе с сельджуками он не мог. В последовавшей двухлетней войне Тогрул-бек объявил себя султаном, а газневидская армия в 1040 г. была окончательно разбита в битве у Дендакана. На мировой арене появилось новое государство.

Империя «Великих Сельджукидов» стала мощной силой в регионе, и уже вскоре в его состав вошли обширные территории Ирана, Месопотамии и частично Закавказья. Земледельческие государства не могли противостоять натиску кочевников. Как писал один из средневековых хронистов, пытаясь оправдать бегство армянского войска, «до этого [армяне] никогда не видели тюркской конницы. Когда же встретились, поразились их облику. То были лучники с распущенными, как у женщин, волосами, армянское же войско не умело защищаться от стрел [конных лучников]».

Особенно тяжело приходилось Византии, где сельджуки уже не ограничивались просто набегами, а стали захватывать целые районы Восточной Анатолии. Одновременно с этим давлением в 1064 г. другая часть огузских племен, изгнанных из степей Восточной Европы кипчаками и русскими, напала на Византию с другой стороны и, разорив Македонию, дошла до самого Константинополя. Грекам с большим трудом удалось нанести поражение кочевникам. После этого часть огузов бежала на Русь, и об их судьбе будет рассказано ниже.

Другие племена огузов остались кочевать неподалеку от границ Византии. По причине плохой осведомленности об этнической принадлежности тех или иных степных народов в Константинополе решили использовать огузов в борьбе против наседавших сельджуков, рассчитывая по старой доброй традиции империй всех времен «уничтожать варваров руками варваров». Огузские вожди охотно согласились встать под византийские знамена, даже толком не разобравшись, с кем им собственно предстоит скрестить оружие.

Укрепив, таким образом, свою армию, куда помимо огузов были также наняты франки, армяне, печенеги, аланы, русичи и представители других народов, византийский император Роман IV Диоген в 1071 г. перешел в наступление с твердым намерением ликвидировать сельджукское государство. Его противник султан Алп-Арслан, сын Чагры-бека (1063–1072), располагал серьезно уступающей в численности армией и оттого растерялся. К византийскому императору было направлено посольство с предложением заключить мир. Алп-Арслан был готов идти на различные уступки, но Роман жаждал крови и отверг все предложения.

Сражение, которое состоялось 19 августа 1071 г. у крепости Манцикерт, принесло неожиданный сюрприз уже предвкушавшему победу Роману. Огузская конница, сосредоточенная на флангах византийского войска, после начала битвы, заслышав до боли знакомые ураны [1] , быстро разобралась, что перед ней стоят соплеменники, и тут же перешла на сторону противника. Это обстоятельство решило исход всей битвы. Византийцы были разбиты, а сам Роман попал в плен и оказался вынужден подписать договор, по которому уступал Алп-Арслану несколько городов и обязывался выплачивать дань.

Хотя этот договор не был признан в Константинополе, а сам Роман вскоре был убит, поражение при Манцикерте обернулось тяжелыми последствиями для Византии. Сельджуки захватывали один город за другим и в течение непродолжительного времени установили контроль над большей частью Малой Азии.

С другой стороны, на Византию наседали печенеги, с которыми в 1086 г. началась война на Балканах. Император Алексей I Комнин (1081–1118) пытался справиться с печенегами самостоятельно, и первые шаги, предпринятые им в этом направлении, были достаточно успешны. В 1088 г. печенежский князь Татуш был вынужден бежать к кипчакам и просить у них помощи против наседающих греков. До этого момента такие союзы заключались неоднократно, поскольку печенеги так же, как и кипчаки, находились во враждебных отношениях с огузами. Кипчакские ханы откликнулись и в этот раз.