Чтение онлайн

— Ты на что это намекаешь, снежок? — прищурился Джим.

— Да я тебе прямым текстом говорю, — ровным голосом ответил я. — Пятнадцать темнокожих неофитов против четырёх белых. Это беспредел, Джим.

— Ты что, расист?

— Ты смеёшься? — удивился я. — Вы пришли толпой забить нескольких неофитов по надуманному оскорблению — раз. Лично ты, словно последний расист, называешь нас снежками — два. Вы по какой-то причине думаете, что вы можете творить всё, что угодно, и что вам ничего за это не будет — три. Очнись, Джим, ты не у себя в Штатах! Не поверишь, но всему миру абсолютно плевать на псевдоисключительность негров.

— Ты назвал меня негром, чувак! — возмутился Джим.

— А как тебя называть, если ты и есть негр? — пожал плечами я. — Я не американец и не закладываю в это слово негативной коннотации.

— Нет, чувак, — покачал головой Джим. — Это расизм!

— Я тебе ещё раз говорю, — вздохнул я. — Здесь вам не Штаты, здесь ваши правила и законы не работают. Всё, что у нас осталось — человеческая мораль и справедливость.

— Чувак, не твои предки были рабами столетиями!

— Чувак, да что ты знаешь о рабстве? — я посмотрел на Джима, как на умалишённого. — Де-юре, крепостное право в России отменили в 1861 году, но де-факто оно было вплоть до 1901 года.

Джим молча смотрел на меня, не зная, что ответить.

— В Европе ситуация была ничуть не лучше. Там закрепощение крестьян было вплоть до XIX века. Поэтому, Джим, не тебе нам что-то задвигать про рабство.

— Ты, типа, учитель, что ли? — протянул Джим, не найдя, что сказать.

— Он самый, — подтвердил я. — Мы уходим. Если вам повезёт, то ещё увидимся.

Пока я тянул время и ставил на место Бог весть что возомнившего о себе неофита, Вася разнял всех, кто по какой-то причине до сих пор боролся, и вывел Лёву с его друзьями к нам.

По сути, всё, что нам было нужно — сделать несколько шагов назад, и мы бы оказались в коридоре.

— Одну минуту, — хорошо поставленным голосом произнёс тот неофит, которого Джим назвал ниггой.

Он был шире в плечах, чем большинство неофитов, и выглядел как-то серьёзно, что ли?

— Что ты хочешь, Майк, — недовольно протянул Джим. — Я же сказал, я решу проблему.

Майк, ничего не ответив, подошёл к немного успокоившемуся Фаеру и, положив руку ему на плечо, посмотрел на нас.

— Парень сделал ошибку… — Майк заглянул в глаза неофиту. — Так бывает. Да, Фаер?

— Да я не спецом, — закивал неофит. — Машинально! Он мне ключицу сломал!

— Он не спецом, — повысил голос Майк, заходя за спину Фаеру.

В какой момент его рука оказалась на шее у Фаера, я не заметил. А вот влажный хруст шейных позвонков услышал очень даже хорошо.

Тело неудачника с огненным даром повалилось на пол, а Майк посмотрел мне в глаза.

— Мы решили проблему?

— У нас… — я покосился на Васю и, увидев его согласный кивок, продолжил, — претензий нет.

— У нас тоже, — заявил Майк, пользуясь тем, что Джим находится в полной прострации.

— Зато у меня есть, — раздался с потолка голос Директора. — Вы все нарушили правила Школы. В качестве наказания, я запрещаю всем вам пользоваться услугами лазарета до конца месяца.

А вот это серьёзно…

Учитывая, что отбор в лигу будет уже завтра утром… Хуже наказания Директор и придумать не мог! Особенно для тех, кто не на шутку пострадал в ходе наших разборок.

— А теперь живо по кельям, — голос Директора сверкнул сталью. — Если кто-то не будет у себя в келье через пять минут, будет наказан. И на этот раз… строго.

Проверять, что в понимании Директора значит «строго», я не хотел, поэтому, подхватив под руки кого-то из друзей Лёвы, потащил его к выходу. За мной тут же последовали сначала наши неофиты, а затем и темнокожие.

Они сразу же потянулись к своим кельям, а мы с ребятами, вместо того чтобы пройти напрямую, решили обогнуть сектор мужских келий и пройти по центральному коридору мимо полигона, сделав таким образом небольшой кружок.

На перекрёстке коридоров нас ждали девчонки — Анна с Сарой, остальными мы решили не рисковать — и Анна, увидев мою обгорелую голову, первым делом шагнула ко мне.

— Нет-нет, — покачал головой Вася. — Давай Лёву. На синяки и ссадины внимания не обращай, главное — рука. Ему, похоже, кисть сломали.

— А Виктор? — удивилась Анна.

— Функциональность не пострадала, — нахмурился Вася. — Анна, делай, что говорю.

— Вася прав, — поддержал я товарища. — Лечи Льва.

— Потом Эрика и Данилу, — Вася пробежался взглядом по нам. — Затем…

— Больше не смогу, — перебила его Анна, беря Лёву под раненую руку. — Только завтра.

— Тогда завтра за час до подъёма в столовой, — буркнул Вася. — Всё, за дело.

Мы не знали, в курсе ли кто, какой дар у Анны, и поэтому решили держать его в секрете максимально долго. Что до лечения, со стороны казалось, будто Анна просто помогает Лёве идти.

План был прост: пока идём с одной стороны мужских келий до другой, вылечить всех пострадавших в схватке неофитов.

Шли в темпе — ограничение в пять минут никто не отменял, а девчонкам нужно было ещё добраться до своих келий.

— Щекотно… — поморщился Лев. — Как будто кто-то изнутри кость щекочет!

— Терпи, — строго сказала Анна, — неужели нельзя было решить дело миром?

— Не вышло, — мотнул головой Вася. — Льву больше всех досталось.

— Я видел, как ты дрался, амиго, — усмехнулся Хосе, шмыгая разбитым носом. — Бился, как лев!

— Что за тигр этот Лев! — усмехнулся один из друзей Лёвы.

Увы, но познакомиться с ребятами мы явно не успевали, но я на всякий случай запомнил их лица.

— Готов, — Анна похлопала Льва по плечу. — Следующий!

Эрика и Данилу Анна долечивала уже впопыхах. Время заканчивалось, а девчонкам и так могло прилететь от Директора за нарушение комендантского часа.

Ему не получится объяснить, что они, мол, просто так долго шли из Амфитеатра!

Лечение у ребят вышло, конечно, посредственное, но это было лучше, чем ничего. Особенно перед завтрашним распределением по лигам.

— Связался с детским садом, — проворчал Дон, дождавшись, когда мы пожелали друг другу спокойной ночи и отправились спать. — Смотри, потом не пожалей.

Я не знал, что на это ответить, и, ополоснувшись прохладной водичкой, завалился спать.

Был сильный соблазн выпить зелье Исцеления — так сильно жгло обожжённую кожу — но я сдержался.