Чтение онлайн

— Я сегодня как никогда на высоте, — бурчу и еще пуще вжимаюсь спиной в каменную поверхность. Потому что нечто подо мной от души встряхивает камень, на котором я валяюсь. То ли блинчик в лице меня хочет на другую сторону перевернуть, то ли уже жаждет надкусить кусочек. — Что это за живность?!

— Камнежорный эллипс, — охотно поясняет моя паразитическая энциклопедия. — Обитает в ближних параллелях. Высокая адаптация к каменной среде. Уникальная агрессивность. И редкостный жор.

Прекрасно. У камнежорки жор. А я под пасть подвернулась. Редкая форма удачливости.

Твердь подо мной неожиданно пропадает. Новый рывок подбрасывает меня ввысь. А секундой позже в свои права вступает подлая гравитация.

Мое временное каменное убежище разваливается где-то внизу на тысячу кусочков. Я же земли не достигаю. В траекторию идеально ровного падения влезает массивное препятствие.

Камнежорка сначала подбрасывает меня вместе с камнем, а затем ловит своей пирамидной головой. Группируюсь, пока съезжаю по шершавой поверхности.

В какой-то момент голова зверюги заканчивается, и на моем пути появляется пропасть, усеянная по краям острыми наростами. Зверюшка открыла ротик, чтобы в один присест заглотить добычу.

Только вот добыча категорически отказывается заглатываться.

Вопить хочется жутко, или даже не вопить, а верещать. Но вместо этого перекатываюсь на бок и упираюсь пяткам в пространства между зубами камнежорки. По пятке - для верхней и нижней челюстей.

Чувствую себя персонажем комедийного мультика, где герои попадают в похожую передрягу. И даже выходят из положения тем же способом.

Камнежорка, озадачившись отсутствием пищи в желудке, - хотя, по расчетам, я уже должна была благополучно соскользнуть прямиком туда, - захлопывает пасть. Этим движением зверюга сдвигает и мои ноги, пару секунд назад выдававшие едва ли не полноценный шпагат.

От резких перемещений бухаюсь на колени и упираюсь ладонями прямиком во впадинки у уголков звериных глаз. Наши взгляды встречаются.

– Цель не в том, чтобы умертвить животное, - назидательно замечает Плюшка. — А сделать так, чтобы оно признало за собой поражение.

Да ладно?! Не похоже, что камнежорка в ближайшее время собирается умертвляться. У зверюги в планах явно вкусно покушать и поразвлечься. И можно даже одновременно.

Животное встряхивает мордой. Но я как липучка. Обнаруживаю глубокие расщелины в тех местах, где умещаются мои руки, — по всей видимости, ноздри, - и со всей ответственностью в них вцепляюсь. Кожа зверюги резко охлаждается. Камнежорка пыхтит, а затем издает глухой рев.

Публика на трибунах вторит ей присвистами и улюлюканьем. Кто-то даже от души вопит: «Давай, Лютик!»

Чего дать? Я дам. Деру дам. Как только почву под ногами нащупаю.

«Ой-ой!!»

Что-то влажное касается моего бедра. Оглядываюсь через плечо и ошарашено наблюдаю, как пухлый зеленоватый язык камнежорки снова деловито проходится по моей ноге. Ну, точно суп на кончике ложки пробует!

– С-спокойно! — Подтягиваю правую ногу повыше и стаскиваю кроличий тапок, который каким-то чудом еще не слетел. Упираюсь краем тапка в настойчивую мясистость языка и с усилием отодвигаю его подальше. — Фу! Спокойно! Не лакомиться хорошенькими девочками! Фу! Бе! Выплюнь!

Но камнежорка не отстает. Продолжает касаться меня языком, а затем смачно облизывается.

Плохо дело. Еще чуть-чуть и сковырнет меня с насиженного места.

– Не теряйте время, студент Лютик, - доносится до меня громогласный призыв профессора Ярого. — Атакуйте! — Последнее произносится с явной ехидцей.

Сам атакуй, массовик затейник. А я пока еще за камнежорную сопелку подержусь. Мы тут уже почти сроднились.

– Дуля! — В моем шипении присутствуют нотки паники. — Мне срочно нужен проект решения на утверждение! Сразу же утвердим и реализуем!

– Камнежорки предпочитают холод. — Смайлик невозмутимо перебирается на мою шею, чтобы удобнее бубнить прямо в ухо.

– Предлагаешь мне его согреть? — Вцепляюсь в твердую шкуру еще сильнее, хотя пальцы уже успели подустать. — Щас устроим ему обнимульки.

– Я тоже люблю обнимульки, - оживляется Дуля.

– Ну, спасибо, что поделился. — Быстренько осматриваюсь. Не будь вокруг крепких прутьев, можно было бы попытаться выиграть скоростью. Вряд ли камнежорка проворна — с таким-то массивным туловищем.

– Берегись хвоста, красотуля, - до крайности будничным тоном предупреждает меня Дуля.

– Хвоста? — Я все еще сосредоточена на изучении местности. И, конечно же, пропускаю атаку слева. Упомянутый хвост — длинный объемный отросток — сбивает меня с насиженного места, будто свернутая газета со стекла муху.

И снова возвращаюсь к прежней траектории полета. Умудряюсь кувыркнуться прямо в воздухе и наметить точку соприкосновения с землей. Я не специально, но моим ягодичкам, похоже, хана. В общем, как и всему остальному.

Приготавливаюсь к смачному удару, обращающему меня в неэстетичную лепешку, но на деле врезаюсь в нечто упругое и теплое. Открываю глаза и с интересом оглядываю камни подо мной, до которых так и не долетела, а потом перевожу взгляд на начищенные ботинки.

Меня кто-то подхватил.

Зависаю вниз головой, так что, надеюсь, моя пятая точка, как раз и сверкающая перед лицом спасителя, выглядит настолько же благодарной, насколько я себя чувствую.

– Помочь?

А голосок-то знакомый. Да и этот сладковатый аромат я уже успела где-то занюхать.

Люкос!

Не представляю, как он сюда забрался, но я бы посвятила ему самолично сочиненную оду. Если бы, конечно, умела сочинять оды.

— Помочь? Неа. Не надо. — Уверяю его в этом, а сама активно болтаю ногами в воздухе. Люкос легко тянет меня вверх и умещает на своих руках, будто трепетную деву в беде. — Все пучком, — продолжаю я, неуютно возясь в неожиданных объятиях. — Плодожорка уже почти уложена на лопатки.

— Камнежорка, — сипло подсказывает Дуля.

— Жорка… Жора уже почти готов сдаться. — Пытаюсь сползти с рук, но, оказывается, что это не так-то просто. С башни спрыгнуть и то легче.