Чтение онлайн

Когда в круг встаёт Грэнни, из проведенной линии вырастает полупрозрачная стена, которая переливается радужными переливами. Ради интереса дотрагиваюсь до неё пальцем, и тут же меня пронзает током.

Мне следовало бы завопить, как сделал бы любой нормальный человек, но страх настолько парализовал моё тело, что я не могу вымолвить и слова. Нас не выпустят по доброй воле. Если я захочу сдаться, меня не будут слушать.

Бой будет продолжаться до тех пор, пока кто-то из нас не потеряет сознание.

– Начинайте, - голос мастера Оттойо донёсся до нас, как из толщи воды.

Моё сердце бьётся так сильно, так больно, и я не могу кричать, не могу дышать. Грэнни выставляет правую ногу вперед и вытягивает перед собой руки, сжатые в кулаки. В её глазах я вижу решимость.

В долю секунды девушка набрасывается. Она с размаху ударяет меня в живот, сбивая с ног. Я падаю на пол, в глазах темнеет и звенит в ушах. Боль настолько сильная, что я не могу набрать достаточную долю кислорода, чтобы лёгкие нормально функционировали.

Поднимаю руку вперед, моля о минуте.

– Тарин. Несколько секунд на передышку, - ухмыляется мастер Оттойо. Я чувствую в его голосе злорадство.

Возможно, самым разумным решением было бы пропустить пару ударов и сделать вид, что я потеряла сознание.

При мысли о том, что я буду просить о поблажке, у меня горчит во рту. Я должна хотя бы попытаться.

Пошатываясь, я поднимаюсь с пола. Кровь бежит по венам настолько быстро, что даже ощущаю пульсацию на кончиках пальцев. Сейчас я - сплошной адреналин. Вытягиваю перед собой руки и пытаюсь вспомнить хоть что-то о теории ведения боя. Но я всё забыла. Не помню ни одного приёма. Совсем пусто.

Грэнни растягивает губы в противной улыбке и ударяет в челюсть. Я ухожу от удара. Её главная ошибка - она смотрит на место, в которое хочет ударить. Слишком предсказуема. Это может сыграть мне на руку.

Лукавая гримаса Грэнни тает. Она делает выпад. Я проскальзываю прямо у неё под боком.

Она совершает несколько ударов: в ключицу, в лицо, в живот, но я замечаю цель, прежде, чем до меня дотрагивается её кулак. Глаза девушки гневно пылают. Она поднимает руки к лицу, согнув локти. Её колени тоже согнуты, как будто она хочет прыгнуть.

Она бросается на меня и сильно бьёт ногой по рёбрам. Удар вышибает воздух из лёгких. Мне больно. Так больно, что не могу дышать. Перед глазами кружится комната. Каким-то чудом я не падаю. Грэнни скалится и метит в колено, но я выворачиваюсь и оказываюсь прямо за её спиной.

Это мой шанс. Шанс нанести удар.

Пока она поворачивается, я бью кулаком прямо между лопаток. Знаю, бить со спины подло. Но на лицо тоже было табу, тем не менее, Грэнни его нарушила. Так что никаких правил.

Ошибка. Я ударила слабо, неумело. Удар не навредил ей. Лишь разозлил.

Прежде чем, я успеваю заметить, Грэнни дергает рукой, и боль пронзает мою челюсть и разливается по лицу. Я моргаю и накреняюсь в бок. В зале Спокойствия начинается землетрясение, или мне так кажется. Всё кружится перед глазами, в том числе и орчиха, помещение падает, качается. Мои колени подламываются. Щека касается холодной поверхности пола.

Ощущаю во рту солоноватый привкус крови. Сплевываю её, чтобы не захлебнуться, и пытаюсь встать. Грэнни толкает меня, и я снова падаю. Тяжелый удар прилетает мне в бок. В комнате раздаётся страшный хруст. Я первые кричу, крик разносится по ограждённой магией территории и раздаётся эхом.

Закрываю рукой поврежденное место, чтобы орчиха не нанесла туда повторный удар, и чувствую, как тяжелый ботинок пинает меня прямо в лицо. Перед глазами мелькают разноцветные огни. Моё лицо мокрое. Один глаз ещё в состоянии открываться, и я вижу, как подо мной образуется лужа крови.

Сворачиваюсь в клубок. У меня звенит в ушах. Не давая мне передышки от оглушительной боли, Грэнни продолжает наносить удары один за другим.

– Я вызываю лорда Бриаза!
– Доносится до меня далёкий голос мастера Шидо.

– Вызывайте, - усмехается мистер Оттойо.

Из моего носа течёт красная тягучая кровь и заливает пальцы. Краем глаза я вижу, как в зал Спокойствия распахивается дверь, и в помещение входит мужчина в черном плаще. Грэнни снова бьёт в бок. На этот раз настолько сильно, что из моих глаз впервые брызнули слезы. И вновь этот страшный крик. Краем уха слышу, как эссэр с усмешкой произносит:

– Ну здравствуй... сын.

Я больше ничего не слышу и не вижу. Мир гаснет...

Конец девятнадцатой главы.

Прошу прощения за ошибки. Вечером попытаюсь выложить ещё продушку. Спасибо Вам, мои хорошие, за звёздочки и комментарии! 

Глава 20. Собственность.

Очнувшись, я моргаю, чтобы проснуться окончательно. Я беспокоилась, что второй глаз заплывёт, и под ним будет красоваться черный синяк, но мои переживания не оправдались. С моим лицом всё в порядке, как, впрочем, и с телом. Единственное, в ушах звенит так сильно, как будто внутри неё кто-то бьёт в гонг.

С тихим стоном, я подтягиваюсь выше на кровати и опираюсь на локти, осматривая комнату.

Впервые я попала в лазарет, когда сломала руку. Я и Лем играли в домике на дереве, и , запнувшись, я неудачно вывалилась в окно. На посту нас встретил молодой помощник, он провёл к местному лекарю. Магия целительства действует не сразу, нужно немного потерпеть, прежде чем боль пройдёт полностью.

Но, как ни странно, я оказалась не в лазарете... Это комната Асакуро.

Я лежу на большой просторной кровати с белоснежным бельём. Возле неё стоит небольшая тумбочка, на которой стоят стакан воды и пару склянок с цветной жидкостью. Воздушные тюли прикрывают панорамные окна. По моим ощущениям я проспала около трёх часов, но за окном слишком светло для вечера. Следовательно, прошла целая ночь.

В дверном проёме появляется Асакуро. Его лицо - уставшее и осунувшееся, я не могу не заметить этого. Со вздохом он запускает руку в свои необыкновенные серебряные волосы и тянет их. Я до сих пор не могу осознать, почему после боя я нахожусь в доме директора. Он поднимает глаза и выдыхает:

– Слава Тьме, - Асакуро оказывается возле меня так быстро, что я начинаю сомневаться, человек ли он.
– Ты очнулась...

Он кладёт ладони на мою голову, и по телу разливается тепло. Сразу чувствую себя гораздо лучше, но я еще слаба. Асакуро садится напротив, сам не говорит, только смотрит. Он молчит, и мне становится не по себе.