Чтение онлайн

Заодно заставляли меня примерять то одно, то другое, выясняя, в чем именно этим вечером я отправлюсь на прием к мэру.

— А можно я немного попишу реферат для магистра Дальмайера? — жалобно спросила у них, быстро устав от жарких споров и примерок.

Оказалось, что нельзя, и сопротивление бесполезно. После того, как по академии прошел слух, что я не только поставила синяк Селии Винслер, но и победила Кайдена Ритчера в поединке, я стала кем-то вроде народной героини, которую целительницы дружно решили сопроводить на прием в самом надлежащем виде.

Мой голос не учитывался — я быстро потерпела поражение перед лицом разложенных на кроватях, стульях, столах и развешанных на книжных полках платьев и воинственно настроенных девушек.

— Никаких рефератов! — воскликнули они в один голос.

— Ну-ка, примерь розовое, — произнесла Ясмина с третьего курса. — Я получила в этом платье предложение от Роберта. Он сказал, что в нем я неотразима.

— Ей не нужно предложение от Кайдена Ритчера, а как раз наоборот, — возразила ей Георгина с четвертого.

— Да и розовое Эйви не к лицу, у нее же синие глаза, — добавила Риз, которая, к моему удивлению, была у всех заводилой.

В конце концов общим голосованием было решено, что на прием я пойду в синем. Затем меня снова вытащили из-за стола, пожелав магистру Дальмайеру гореть в аду со своими рефератами, и заставили перемерять все синие платья.

Неожиданно вспомнили, что я полечу в Эльрен — город назывался так же, как и остров, — на спине у Зигурта. Значит, платье должно быть с пышной юбкой, ибо нечего Кайдену Ритчеру видеть мои ноги!

Не заслужил!

Из выбранных семи платьев три не проходили под этот критерий, зато остальные четыре мне пришлось перемерить по нескольку раз. Наконец, остановились на приглушенно-синем, расшитом по узкому лифу серебристыми узорами, с корсажем и искусной декоративной шнуровкой по бокам и пышной юбкой с шелковыми вставками.

Платье было насколько красивым, что при виде него у меня сразу же перехватывало дыхание, и я серьезно сомневалась, стоит ли мне такое надевать. Разве оно для Эйвери Таккер, дитя порока с острова Чаверти, который можно обойти за день, а если бежать, то успеть целых два раза?

Пока я терзалась сомнениями о себе и платье, все принялись спорить из-за прически — нужно было, чтобы та продержалась не только до вечера, но и пережила полет на драконе.

Неожиданно в нашей комнате появилась Марлин и… отлично влилась в обсуждение, словно ей тут было самое место. Единственное, целительницы сперва посмотрели на Риз, словно дожидались ее позволения (так как я снова сбежала к письменному столу), и та, немного подумав, кивнула.

Поэтому Марлин была допущена в женское царство, влилась в жаркий спор о прическе и уже скоро, ненадолго отлучившись, явилась с жемчужными нитями и парой серебристых заколок.

— Мой рефера-а-ат! — заныла я, когда меня с силой усадили на стул, наказав не шевелиться полчаса подряд, пока с моими волосами не сотворили… настоящее чудо.

— Вот так! — заявила с довольным видом Дакота Реннинг, всадница с третьего курса, главная «по вопросу волос». — Это лучшее, что я могу сделать!

Все тотчас же принялись ее хвалить, сказав, что Дакота постаралась на славу и Кайден Ритчер, увидев такую красивую и совершенно недоступную меня, будет очень сильно страдать.

Но так ему и надо, заслужил!

— Эйви, мне нужно с тобой поговорить до того, как ты отправишься на прием, — произнесла Марлин напряженным голосом, выбрав время, когда целительницы ненадолго отвлеклись, принявшись выбирать духи. — Прошу тебя, это важно!

— Хорошо, — сказала ей. С подачи Риз все стали звать меня «Эйви», и мне это даже нравилось. Словно здесь, на Эльрене, я превратилась совсем в другого человека. — Раз важно, то давай поговорим.

— Наедине, — шепотом произнесла Марлин. Затем быстро добавила: — Но Риз может пойти с нами, — на что подруга тотчас согласилась.

Мы пошли, но недалеко — отправились в конец коридора, оставив в комнате жарко спорящих еще и о том, что мне надеть на ноги.

— Селия задумала что-то плохое, — произнесла Марлин, когда мы остановились возле окна и я, выглянув наружу, пришла к выводу, что садовники почти справились с устроенными мною хаосом и разрушениями.

— Что именно? — спросила Риз.

— Не знаю точно, потому что она меня прогнала. Дебора и вовсе со мной не разговаривает, а Лилли всегда была у себя на уме. Но они рассердились, когда я попросила их остановиться и прекратить это глупое пари!

— Какое еще пари? — удивилась я, и Марлин покаянным голосом нам обо всем рассказала.

Про четыре записки в кубке и о желаниях Селии.

И еще о том, что было на кону.

— Погоди, они это сделали… из-за заколки и платья?! — изумилась Риз. Приложила руки к вспыхнувшим румянцем щекам. — Но как же так? Я… Я не понимаю! — произнесла она, уставившись на меня жалобным взглядом.

В отличие от подруги, я все прекрасно понимала. Слишком многое повидала на Чаверти, где от скуки развлекались как могли.

— Мне стыдно из-за того, что я сперва в этом участвовала, — покаянным тоном произнесла Марлин. — Я сделаю все, чтобы загладить свою вину. Но Дебора ни за что не остановится!

— Ей так сильно нужны заколка и платье? — спросила я. — Или это уже дело принципа?

Марлин покачала головой.

— Ни то, ни другое. У Деборы серьезные проблемы в семье. Не знаю, что именно произошло, она об этом никому не рассказывает, но Селия пообещала ей помочь. Не сама, конечно, а через своего отца, который у нее первый советник нашего короля. Поэтому лорд Винслер ее последняя надежда, и Дебора пойдет до конца. Селия хочет, чтобы она от тебя избавилась, Эйви, и, кажется, Дебора собирается сделать это на сегодняшнем приеме. Прошу тебя, будь осторожна!

— Буду, — пообещала ей. — Спасибо тебе, что ты все нам рассказала, Марлин!

Тут за мной явились Розмари и Айрин, и мне пришлось возвращаться в комнату.

В планах мести Кайдену у целительниц был еще и легкий макияж, чтобы подчеркнуть мои глаза и губы и тем самым нанести лорду Ритчеру сокрушительный удар.

Заодно меня обрызгали духами — с немного горьковатым, но свежим запахом, заявив мне, что, по общему мнению, этот запах подходит лучше остальных. После чего принесли расшитые синими бусинами туфельки — хорошо хоть, не на каблуках, на которых вряд ли я смогла бы ходить, — а потом настало время отправляться в общую гостиную.