Чтение онлайн

Одинаковое выражение разочарования на лицах Эрики и Майлза могло бы показаться забавным, если бы Либби не чувствовала себя так неловко. Она всегда тяжело переживала, если вдруг огорчала кого-нибудь, особенно своих добрых и великодушных родителей. Однако сейчас они выглядели так, словно дочь предложила им отправиться в поход на остров Мизеру – бесплодный каменистый необитаемый клочок суши у побережья Нью Призмы. Либби вздохнула. Ничего не поделаешь – при всей любви к дочери, родители не всегда понимали, что ею движет.

Пока Либби не исполнилось десять лет, она даже не догадывалась, что её жизнь похожа на сказку. Она считала само собой разумеющимся, что живёт в огромном особняке в самом красивом пригороде Звездограда, крупнейшего мегаполиса Звёздного мира, что её возят отдыхать на самые роскошные курорты, а её гардероб битком набит дорогой одеждой, обувью и аксессуарами. У неё были любые игрушки, какие ей хотелось, и ещё множество других, о которых она и не догадывалась, что хочет их, пока не получала их в подарок. Всё вдруг изменилось в один прекрасный день. Занятий в школе не было, а у няни был выходной, поэтому родители взяли Либби с собой на работу. Она тихонько играла в конференц-зале со своей новой куклой – большой, ростом с живого ребёнка, и умеющей двигаться и говорить на самые разные темы, – как вдруг в зал вошла маленькая девочка. Как выяснилось, это была дочка уборщика. Она зачарованно таращилась на куклу Либби, не в силах отвести глаз от такого чуда. Когда Либби дружески поинтересовалась, есть ли у девочки такая же кукла дома, ответ сразил её наповал: оказалось, что у девочки вообще нет никаких кукол. У Либби не укладывалось в голове, как такое возможно. Девочка объяснила ей, что у её родителей нет денег, чтобы покупать дорогие игрушки. Либби почувствовала себя ужасно. «Возьми, она твоя», – сказала она, отдавая куклу девочке, и проступивший на лице малышки искренний восторг перевернул Либби всю душу. Чувство счастья, охватившее её, когда она сделала подарок другому, оказалось намного сильнее радости от получения подарков. В тот вечер, вернувшись домой, она огляделась по сторонам. Встреча с дочкой уборщика внезапно открыла ей глаза на её привилегированный образ жизни и то, сколько радости она сможет доставить другим своей щедростью.

Начала Либби с малого: с того, что собрала игрушки, с которыми давно не играла, и передала их детской больнице. Её родители тогда очень растрогались и с умилением называли её «наш маленький филантроп». Но когда следом за тем Либби отдала и все свои любимые игрушки, а потом попросила вместо подарка на её День воссияния сделать пожертвования в благотворительный фонд, родители зароптали. Особенно им не нравилось, когда дочь в разговорах осуждала их за неумеренную расточительность и потакание собственным прихотям. Эрика и Майлз считали, что имеют право баловать себя, как им хочется – ведь они заслужили это право тяжёлым трудом.

Мама Либби решилась высказаться первой.

– Вот такая она, наша Либби, – сказала она. – Всегда думает о других. – Либби встрепенулась. Неужели родители наконец-то начали её понимать?

– И никогда – о нас! – закончили родители в один голос.

Глупо было надеяться. Либби сникла, как надувная воздушная звёздочка, из которой выпустили воздух.

– Что ж, это твой выбор, моя милая, – с грустью сказал её папа. – А мы так надеялись, что отлично проведём время все вместе и как следует отдохнём, как обычно во время твоих каникул.

Либби пришлось постараться, чтобы сдержать улыбку: уж она-то помнила, как часто во время этих самых каникул ей приходилось играть в одиночестве, пока её родители отвечали на бесконечные звонки или просматривали биржевые новости. Что-что, а расслабляться они совершенно не умели.

– Ну, вот мы и приехали, – объявил Майлз делано-бодрым голосом, за которым, как хорошо знала Либби, он обычно прятал огорчение и разочарование. Звёздомобиль притормозил у парадного входа в банк, чтобы высадить её родителей, а потом самостоятельно припарковаться на отведённом ему месте.

– Пока, мам. Пока, пап. Скоро созвонимся, – сказала Либби, торопливо отключаясь. Она была рада, что этот тягостный разговор окончен, и всё же ей было грустно, что родители так безрадостно простились с ней перед тем, как снова на весь день окунуться в деловой мир сделок, слияний, приобретений и прочего, чем они там занимались.

Она немного постояла, думая о своём и испытывая в душе благодарность Джемме за то, что та не пристаёт к ней с разговорами, давая ей возможность собраться с мыслями и…

– Ну и ну, – раздался голос Джеммы. – Кажется, они расстроились. И что ты думаешь делать дальше? Лично я бы на твоём месте…

Либби резко развернулась к своей соседке, чтобы наконец от души высказать, что она думает.

Но тут как раз послышался стук в дверь.

Стремясь лишний раз поупражняться в мысленном управлении энергией, обе девочки одновременно попытались открыть дверь усилием воли. Но в итоге, поскольку и та, и другая владели этим навыком не очень хорошо, результат оказался неудачным: дверь сначала приоткрылась на дюйм, затем захлопнулась, и так несколько раз. Стук раздался снова – на этот раз громче.

– Эй, впустите меня! – раздался нетерпеливый голос.

Наконец Либби сдалась, уступив поле боя Джемме. Джемма сосредоточилась изо всех сил, так что её лицо покраснело от усилий, и дверь неуверенно заскользила в сторону. На пороге показалась Скарлет.

– Да уж, вам над управлением энергией ещё работать и работать, – хмыкнула она. Будучи студенткой третьего курса, она, конечно, имела куда больше опыта и управлялась с энергией более ловко.

– О, привет, Скарлет, – вежливо поздоровалась Джемма, хотя Либби заметила, что её соседка немного нервничает. И упрекать её в этом не стоило: Скарлет, с её привычкой одеваться в стиле панк-рок и весьма резкой манерой поведения, могла вселить робость в кого угодно. Она нередко вела себя неприветливо и отчуждённо, так что Либби поначалу и сама старалась держаться от неё подальше. Но однажды вечером, когда у неё было унылое настроение, Либби сидела в Библиотеке освещения, свернувшись клубочком в кресле и погрузившись в свою любимую с детства голо-книгу. Глянув в сторону, она внезапно обнаружила, что неподалеку устроилась Скарлет… и тоже увлечённо читает «Звёздный сюрприз». Они тогда здорово посмеялись над этим совпадением и поняли, что обеих привело к нему чувство тоски по дому. (Скарлет призналась в этом под большим секретом: ведь ей приходилось поддерживать свою суровую репутацию!) Либби тогда осознала, что Скарлет очень даже добрая и весёлая, если узнать её поближе. Но Джемму её слова не убедили. «Как скажешь, – пожала она плечами, когда Либби впервые рассказала ей о своём общении со Скарлет. – Но пока она не проявит себя дружелюбной со мной, я тебе не поверю». Остальные Звёздные Посланницы, в особенности соседка Скарлет по комнате, Леона, явно придерживались того же мнения.

– А я тут решила заглянуть к вам по дороге, может, вы захотите пойти в Небесное кафе вместе, – сказала Скарлет и огляделась. – Я уже и забыла, какая у вас приятная комната, – одобрительно кивнула она. – Напоминает мне красивый закат.

Джемма невольно улыбнулась, а Либби тоже осмотрелась по сторонам, пытаясь увидеть их комнату глазами Скарлет. Пожалуй, она была права. Освещение – мягкое розовое на половине Либби и бодрое оранжевое на стороне Джеммы – соединялось в центре комнаты в тёплое уютное сияние цвета розы. Видно было, что вкусы у девочек разные, однако убранство их половинок комнаты хорошо подходило друг к другу. Половина, принадлежащая Либби, выглядела немного опрятнее: её кровать всегда была аккуратно застелена, а вещи разложены по местам. На половине Джеммы, напротив, всегда царил беспорядок: следы её многочисленных увлечений – музыкальные инструменты, голо-книги на всевозможные, иногда самые неожиданные темы, мягкие игрушки, материалы для поделок, образцы растений, которые она притаскивала из пеших походов на природу, разнообразный спортивный инвентарь, – громоздились вперемежку, заполоняя высокие стеллажи от пола до потолка.

Остальные комнаты, в которых жили Звёздные Посланницы, выглядели не так гармонично. У других первокурсниц, Сэйдж и Кесси, общая спальня объединяла в себе две противоположности: одна её половина выглядела аскетично-суровой, а на другой половине обычно царил творческий беспорядок. Комната, которую делили второкурсницы Пайпер и Вега, выглядела очень аккуратной, в мягких зелёно-голубых тонах, но на этом вся общность заканчивалась: половина Пайпер казалась мягкой и исполненной грёз, с плавно изгибающимися линиями, обилием подушек и стопками дневников и книг о снах, тогда как Вега была склонна к угловатым чётким линиям. Обстановка в комнате Кловер и Астры резала глаз сочетанием спортивности и изысканного глянца. Совместное обиталище Тессы и Адоры в Общежитии Большой Медведицы в полной мере отражало их несочетаемые пристрастия к научным экспериментам и кулинарии. Оказавшись у них в гостях, не стоило бездумно хвататься за любой стакан, если только его не поднесли вам специально: в нём с равным успехом мог оказаться и вкуснейший фруктовый коктейль, и какая-нибудь омерзительная жижа, которую никто в здравом уме и не подумал бы пить.

И ещё были Скарлет и Леона, в комнате которых царил тот же разлад, что и в их отношениях. Половина Леоны была такой же кричаще-яркой и вызывающей, как и она сама – с золотыми светильниками, эстрадой для импровизированных выступлений и большим туалетным столиком в окружении ярких ламп. Личное пространство Скарлет было спроектировано так, чтобы его стены переходили в рампу для катания на скейтборде. Одним словом, это была очень интересная комната, но Либби никогда не чувствовала себя в ней достаточно уютно. Возможно, виной тому была напряжённость между её обитательницами.