Чтение онлайн

— Господин Френель, — вторя моим мыслям, оправдывался Риган, — Аста повредила руку на тренировке. Я не стал рисковать и лезть в заказы.

Оценивающий взгляд ректора скользнул по мне.

— Как и госпожа Брокк, сомневаюсь, что состояние Асты настолько плачевно, и она не смогла бы взяться за простейшее задание. Скажем, первого уровня сложности.

Блеклые глаза глумливо сверкнули, а я едва не взвилась от возмущения. Именно на самом легком задании я и получила свою метку Тьмы. И отец об этом прекрасно знает!

— Надеюсь, вы понимаете, что придется понести наказание, — протянули из-за ректорского стола. — Я бы мог назначить вам отработки. Куда вам больше хочется? Мыть посуду или мести аудитории после занятий?

Издевка в голосе мужчины мешалась с неприкрытым весельем. А я тем временем ощущала себя как на иголках. Вот чего точно еще не хватало, так это по вечерам подменять уборщиц и кухарок. У меня ведь так много времени. Целое море! Почему бы не провести драгоценные минуты в компании грязных кастрюль или пыльных подсобок?

Риган моих терзаний не разделял, а потому отец быстро изменился в лице. Немногочисленные морщины вокруг глаз и на лбу стали резче, они жесткими линями впились в кожу. Брови низко нависли над недобрыми глазами, а деланная улыбка не сулила ничего хорошего.

— Пожалуй, я сжалюсь над вами, — в голосе ректора притаилась угроза. — Не заставлю махать швабрами и метлами. И даже не запру на кухне. Обойдемся только штрафными баллами.

Риган тут же вскинул голову и едва удержался на месте, чтобы не сделать порывистого шага к ректорскому столу.

— Господин Френель, — начал он, но отец договорить не дал.

— Вы хотите сказать, что наказание несправедливое? Думаете, почему штрафую лишь охотника, но ничем не ограничиваю темерата?

Я напряглась и крепко сцепила челюсти. Меня нечем наказывать, а единственное, что можно отнять — время. Одно неаккуратное слово Ригана, и вместо поисков исцеления пойду танцевать с метлой вдоль пыльных коридоров.

Отец почувствовал мое волнение и, ухмыльнувшись, вновь обратился к Ригану:

— Я могу разделить наказание, если вдруг выяснится, что не вы виноваты в случившемся конфузе. Тогда получите в разы меньше штрафных баллов, а госпожа Навье заслуженно отправится на отработки. Вы ведь понимаете, совсем без санкций оставить вас, как соучастника, не могу. Вопрос лишь в доле вины…

Это несправедливо. Отец играл чувствами, искренне наслаждаясь чудным зрелищем — с каждым словом мое лицо все сильнее косило от гнева. Но и сделать ничего не могла, ведь ректор прав. Я зачинщица и главная виновница, а Риган — жертва моего порыва.

Всего пара слов Ригана, и баллы останутся при нем ценой моего времени, что обратится в пыль.

Риган молчал недолго, но за эти короткие мгновения сердце чуть не сломало ребра. Билось о них с такой силой, что казалось, его удары слышит каждый в этой комнате.

— Нет, господин Френель, — наконец, произнес Риган, а мое сердце утонуло в холодной Тьме, что накатывала волнами. — Я не могу сбросить свою вину на другого человека.

Я не верила ушам. Отец тоже подозрительно подобрался и прищурился. Даже чуть склонил голову набок, будто пытаясь разглядеть ложь.

— Это я попросил Асту влезть вместе со мной в кабинет госпожи Брокк. Вы правы, я собирался подкосить соперников, чтобы выиграть время и забрать лучшие заказы.

От такого поворота событий у меня даже перед глазами поплыло. Вновь увидела тени, вьющиеся за спиной отца, рассмотрела его недовольный взгляд.

— Вы уверены, господин Дагер? — с нажимом уточнил ректор, подарив охотнику последний шанс на спасение своего личного дела.

Однако Риган за брошенную соломинку не ухватился. Расправил плечи и спину, вздернул подборок и решительно кивнул.

Во мне будто что-то оборвалось. Дыхание расширило онемевшие легкие, и я едва удержалась от шумного вздоха облегчения.

— Что ж, — помрачнев, заключил ректор, — тогда вам, господин Дагер, нести всю ответственность. Минус сто баллов. Свободны.

От услышанного я потеряла дар речи. Сто баллов?! Да некоторые за всю практику столько не набирают!

Метнула яростный взгляд на отца, но он уже не смотрел в нашу сторону. Опять уткнулся в бумаги и, даже не дожидаясь, пока студенты покинут кабинет, закурил.

На секунду во мне отчаянно вспыхнуло желание все исправить. Признаться, выложить на стол документы Фрая, громко заявить о своей вине и попросить снять с Ригана наказание. Но…

Отец ведь этого и добивался. И в случае моего раскаяния навесил бы дополнительные наказания, не отменяя старых. И что тогда? Самопожертвование Ригана — в пекло, и туда же мое драгоценное время.

Пока я металась в своих душевных порывах и глупо топталась на месте, Риган без слов покинул ректорский кабинет. Хлопок двери привел меня в чувства, и я бросилась следом.

Нужно извиниться перед Риганом и поблагодарить за данный шанс. Неужели он принял мои попытки найти лекарство от Тьмы?

Однако сделать ничего не успела, ведь когда вышла в коридор, Ригана там уже не было.

Рука, раненая на тренировке, больше не болела, но на пары сегодня решила не идти. Раз уж выдали освобождение от занятий, выжму из ситуации максимум пользы!

До вечера, пока у других шли пары и факультативы, я проторчала в библиотеке. Рылась в отделе по зельеварению, вытаскивая с полок книгу за книгой. Сначала ходила со стопками томов к читальному залу, но быстро устала бегать туда-сюда. Отстегнула от форменного платья черный плащ до середины бедра, подстелила его на пол и уселась прямо перед стеллажом.

Постепенно книги с полок перебирались ко мне, вниз. Я раскладывала их полукругом перед собой, и вскоре из потрепанных корешков и трухлявых страниц начала вырастать бумажная стена. Тома левитировали ко мне один за другим, но найти в них что-то полезное оказалось не так просто, как думала.

Точнее, сложно было понять, что написано на документе, украденном из лазарета. А потому не знала, что ищу.

Расправленный лист лежал на коленях, и за последние несколько часов я изучила его вдоль и поперек. Усталым взглядом сверлила неразборчивый почерк и боялась, что рано или поздно от моего нарастающего гнева страницы вспыхнут синим пламенем.

Я даже не понимала, на кого злилась больше. На человека, который изобрел такую сложную структуру документа? На лекарку, что не писала, а будто ногой карябала? Или на себя, за то, что не могу разобраться в чем-то?