Академия Князева
Шрифт:
А необратимое время отмеряло последние минуты перед отъездом, и поскольку Заблоцкий не любил долгих проводов, ему не терпелось побыстрей оказаться в вагоне, занять свою полку, а потом выйти в тамбур, закурить и ждать, когда беззвучно тронется и поплывет мимо окна перрон, станционные строения, замелькают фермы моста через Днепр. Однако до этого момента оставалось еще минут пятнадцать мелкой вокзальной суеты. Мама волновалась, не сойдет ли трамвай с рельс, не остановились ли у нее часы, и, только оказавшись на привокзальной площади и увидев на электронном табло точное время, успокоилась.
И вот перрон, и фирменный поезд до Москвы на первом пути. Заблоцкий рассеянно слушал мамины наставления, а сам все поглядывал в сторону вокзальных дверей. Была у него тайная надежда, что Жанна каким-то чудом узнает о его отъезде и прибежит проститься. Но редко, очень редко случаются чудеса. Письмо, которое он вчера вечером опустил в почтовый ящик, еще не дошло до адресата, а сердце, может быть, и подсказывало ей что-то, но только не номер поезда и время отправления.
– …Дай тебе бог! – По маминой щеке поползла слезинка.
Заблоцкий поднялся в вагон, потянул вниз оконную раму. Сверху мама казалась еще меньше, и год от году ей теперь превращаться в маленькую сухонькую старушку. Как мало у него родных – только стареющая мама и несмышленыш-сын…
Потом у Заблоцкого случилось что-то со зрением, вечно в этих поездах в глаза летит всякая дрянь, а когда он проморгался, то за окном мелькали мостовые фермы, точно косые кресты, зачеркивающие что-то. А впереди были чистые страницы, и далеко за горизонтом тянулись сизые цепи плосковерхих гор, в тайге оседал снег, и готовился к новым маршрутам Андрей Князев, начальник партии, идеальный герой.