Чтение онлайн

Магистр сел напротив ректора и, не сводя мрачных глаз от меня, спросил:

– Артур, ты объяснишь, что происходит?

– А что случилось, Ольгерд?
– лениво спросил ректор, - мы обсуждали один вопрос и сошлись во мнении.

– Эрмитас, конкретнее, пожалуйста, со стороны смотрелось столь интимно, что за вопрос обсуждался вами?

– Ну, а как ты думаешь, Ольгерд, вопрос был только один, не соизволит ли адептка академии магических искусств, принять предложение старшего сына моего отца?
– нахально доложился Эрмитас, - соответственно, у Виданы, возник вопрос, а что она с этого будет иметь? И я дал честный ответ - все. На любые вопросы, а у нее в прелестной головке, их много накопилось, старший сын моего отца, если сам не ответит, то постарается помочь найти ответ, достойной праправнучки самого Армана Тримеера.

– Так...- мгнозначительно произнес магистр Тримеер, - а вот с этого места еще подробнее, о чем тебя допрашивала Видана?

– Хм, - в голосе ректора я услышала такое счастье, что поневоле изумилась, а он точно понял, о чем я его спросила, - Ольгерд, она задала изумительный вопрос, на каком месяце беременности фрейлин удаляют от дворца? Не знаю, как ты, а я доволен, - ректор поднялся и, переместившись за мой стол, сел напротив меня, - друг мой, присоединяйся к нам.

Магистр Тримеер подумал и сел рядом с ним.

– Видана, а откуда такой вопрос возник?
– он старается быть очень спокойным, - ты хочешь стать фрейлиной ее императорского величества?

– Нет, магистр Тримеер, - подняла на него глаза и улыбнулась, - я хочу понять, кто из трех девочек, родившихся зимой шестнадцать лет назад, незаконнорожденная дочь императора, а кто кукла, обманка.

– Какая у тебя бурная фантазия, - не сводя с меня ледяных глаз, медленно произнес магистр, - и ведь глядя на тебя, не скажешь, что ты способна на такие авантюры.

– Магистр Ольгерд, я сомневаюсь, что это фантазия, скажу больше, мне кажется, что на сегодняшний день, Вы и сами не знаете, кто из нас троих - кто.

– Потрясающе, - это не голос, это шипение, добавьте сюда совершенно бледное до синевы лицо и горящие черным пламенем глаза магистра, - сама понимаешь, что несешь?

– Магистр, - я просто смотрю, и мне становится его безумно жалко, - но ведь я права.

– Ольгерд, дай адептке высказаться, хватит давить на нее, - ректор смотрит на нас и усмехается, - говори, Видана.

– Я вижу ситуацию, таким образом, три фрейлины покидают дворец, одна из них носит ребенка императора, кровь Мордератов, сильнейших магов империи, может быть использована разным способом. В магических ритуалах, для улучшения крови своего рода и еще, нашим знакомцем, которому кровь древних родов крайне необходима для усиления собственной магии. Они покидают втроем потому, что их в этом убедили, нужно запутать следы, сбить преследователей с толку и выиграть время. Девочки родились все в один день, только в разное время, матери при родах умирают. Что не удивительно, дальние заставы, отсутствие целителей. Пока родственники опомнятся от горя, сильный маг в состоянии через порталы поменять детей в колыбельках, что и было сделано, вот только вопрос, а был ли этот маг один? Может следом кто-то еще провернул такую же операцию, и тогда мы имеем ситуацию, при которой маг, выполнивший подмену детей в первый раз, в какой-то момент понимает, что произошел сбой, а может он даже знает, что детей поменяли еще раз, но не знает кого на кого. К двум из девочек маг имеет отношение как родственник одной, и крестный отец другой, к третьей, я так думаю, доступа нет. Но даже эти две девочки вызывают множество вопросов, они ли это? Только так, я могу объяснить, Ваше странное отношение. По легенде, я дочь Вашей, магистр, сестры, которую Вы все любили, но если Вы действительно любили ее, то, как получилось, что Вы позволили ее дочери оставаться на заставе, лишая ее общения с родственниками, и лишая себя возможности видеть в моем лице - мою мать. В тоже время, Тамила. При первой же возможности, Вы сделали все, чтобы девочка стала общаться с родней по линии матери, и регулярно бывать здесь в замке, на Ваших глазах? Здесь полная несостыковка в линии поведения, либо одна из девочек, является для Вас более близкой, чем другая. А сейчас можете сказать, о том, как Вам мой бред. А и да, вопрос, а леди Амбрелиаз, она тоже ждала ребенка?

В наступившей тишине я слышала стук своего сердца и голоса, где-то далеко, в замке. Магистры молчали, воздух сгущался от невысканных проклятий, которыми меня был готов осыпать Ольгерд Тримеер не сводящий с меня ставшими непроницаемо черными, глаза. А он внимательно смотрел на меня, а затем лицо его стало разглаживаться, принимая человеский вид, и магистр заговорил.

– Да, ты умная и проницательная девушка. Только этой осенью, после того, как склеп распахнул перед тобой двери, спасая от преследователей, а затем достойнешие пригласили тебя, спуститься вниз, и Августин показал картины из далекого прошлого, позволил увидеть Артура, услышать его разговор с матерью, я окончательно убедился, ты - дочь Артиваль. Вас троих действительно поменяли местами, Артиваль не была фрейлиной императрицы, но Амелин Амбрелиаз исчезла по дороге на заставу, к супругу. Как сквозь землю провались, ее искали все эти годы, будь она в Вечности, мы бы знали об этом, но среди усопших она не значится, значит жива. И да, она тоже ждала ребенка. Для задуманной операции двоих было мало, определить, кто есть кто, проще простого, требовался третий ребенок. Я решился использовать тебя третьей, когда стало известно, что Артиваль умерла, не выдержав родов, а Трой...Трой взглянув на тебя, обвинил новорожденную малышку в смерти любимой. Я опасался, что впоследствие он мог бы обижать дочь и рискнул заменить тебя другой малышкой, ты оказалась в семье Амелин Рамон. Я наблюдал и за Троем, и за вдовцом леди Рамон, и был полностью уверен, что Тамила Рамон - это ты, потому и добился возможности общения ее с родственниками по линии матери. А так как, я действительно крестный отец Тамилы Рамон, то ничего удивительного не было в том, что моя крестница стала бывать в нашем замке, - он помолчал.

– Однако подозрения возникли с первого появления Тамилы здесь, дух рода не воспринял ее своей. Она милая, хорошая девочка, но ощущения, что она своя, родная, не возникло, ни у кого, из моих родственников, хотя по своей мягкости, ранимости она более похожа на Артиваль, нежели ты. В нашем роду так много мудрили с браками, что мы четко знаем, какие черты присущи именно нам, они наследуются из поколения в поколение. Взять, например, настойчивость, она есть у всех представителей рода, выражаясь, порой в таких вариациях, - он усмехнулся, - яркий пример, моя матушка, сваха магических родов, ей очень нравится связывать чужие жизни и она не останавливается ни перед чем. Если ее попросили выдать замуж дочь или женить сына, она как змея, из кожи вывернется, но все сделает. Да ты и сама видела, она вцепилась в тебя, как голодный грудной ребенок в материнскую грудь. Но мы отвлеклись. Наблюдая за Тамилой, не составило труда понять, она не обладает ни одним из качеств, присущим всем Тримеерам, это уже озвученная настойчивость, решительность, рискованность, хладнокровие и холодный анализ. Это отнюдь не умаляет ее достоинств, но если вспомнить, что произошло впервые часы после ваших появлений на свет, то вывод неутешителен - кто-то действительно сделал еще, как минимум, одну смену малышей, и этот кто-то мне не известен, как неизвестны и цели, которые он преследовал. Итак, Тамила - не дочь Артиваль, осознав это, я направил пристальное внимание на тебя и Камиллу Шензер. В любом случае, кто бы ни был на твоем месте на заставе, эта девочка в двенадцать лет должна была пройти испытания в академии и получала бы там образование на общих условиях.

– Магистр, а когда Стефания сказала о моем сходстве с Артиваль, Вы ее слышали?
– мне было интересно, в какой момент он стал понимать, что я ее дочь.

– Слышал, но Стефания не видела Камиллу. Вот там внешнее сходство просто бесподобное, они с Артиваль приходятся троюродными сестрами друг другу по материнской линии, и потому увидев Камиллу и не зная, об их родстве, можно предположить, что Камилла дочь Артиваль.

– То есть Вы поверили в то, что я дочь Артиваль только после случая в склепе?

– Да нет, конечно, - в разговор вступил ректор, - Ольгерд понял это значительно раньше, в момент, когда мы просматривали испытания, ваше с Тамилой поведение разительно отличалось от всех остальных пар. Ты в тот момент и продемонстрировала все те качества, о которых магистр сказал, и которые он безуспешно так пытался выявить у крестницы и Камиллы.

– Тамила, так или иначе, уже имела отношение к нашей семье, и я должен был убедиться, что ты, настоящая Видана... У меня не было права на ошибку, представив тебя семье как дочь Артиваль, я должен быть уверен, что не откроется дверь и на пороге не появится некто со словами: "Господа, вы ошиблись, вот настоящая дочь Артиваль, а эта девочка - самозванка".

– Вы боялись за репутацию рода, магистр, или свою собственную?
– я горько усмехнулась.

– Ты ошибаешься, Видана, - ректор опередил магистра, - он боялся сломать тебе жизнь. Я был первым, кто с пеной у рта доказывал, что ты не можешь быть дочерью Артиваль, столь разительно вы с матерью отличаетесь по характеру. Лишь позднее я понял, как был не прав. Юная, нежная и очень мягкая девушка семнадцать лет назад, бросила всем такой вызов, что одним побегом накануне своей свадьбы, подтвердила безоговорочную принадлежность к роду Тримееров. Четыре года, что ты училась в академии, за тобой наблюдали несколько пар глаз, и каждый твой поступок, отношения с преподавателями, с группой, с Тамилой, да с лешими твоими, наконец, говорили только об одном, ты настоящая Видана. Ну и да, склеп, распахнувший объятия поставил жирную точку на всех сомнениях, ты Тримеер.

Мы сидели и молчали, я смотрела на магистров и думала, действительно, что-то совсем непростое произошло шестьнадцать лет назад, раз им пришлось пойти на такие меры.

– И как мне жить дальше?
– вопрос не праздный, прикоснувшись к тайне, я не могу закрывать глаза на все происходящее. Во-первых, интерес, жгучий интерес, вынуждающий задавать вопросы и наблюдать, рыться в газетах и книгах, а во-вторых, это все связано с Тамилой, магистром и прошлом семьи моей мамы, да это и моя семья, даже если это еще не осознается мною до конца.