Чтение онлайн

Я деликатно выпроваживала Змия, готовя ручку, чтобы махать ему вслед.

– Ну, благодарствую, - заметил Змий, крепко меня обнимая. – Не думал, что утешусь. А ты утешила! Плевать я хотел на эту красну девицу! Лучше другую поищу! Вон сколько девок по свету ходит, да любовь свою ждет!

– Все верно, касатик! – поддерживала я Змия, руками и ногами.

Он ударился об землю и в огонь обернулся. Он исчез промеж деревьев.

– Всего хорошего! – махала рукой я, вздыхая полной грудью. Наконец-то отвадила! Оказывается, все так просто!

– Что? Неприятностей больше не будет? – поинтересовались неприятности. – Уууу! Как просторненько! И тесниться не надо!

Где-то хрипло прокричал петух, намекая, что урок окончен!

Я ловко спрыгнула на своей костяной ноге из избы, очутившись на поляне почтенных банщиц и блинщиц. Ягини стояли, поглядывая друг на друга. По глазам было видно, что пробел в мужской анатомии был восполнен.

– Ну как, касатушки мои? – проскрипел голос Ягини. – Понравилось?

– Оч-ч-чень! – заикнулись девушки. Только галерка обсуждала, как лучше тереть. По часовой или против часовой!

– Ну что ж, на следующем уроке будем все детальненько разбирати! А пока, касатушки мои, урок окончен! – послышался голос Ягини.

Передо мной появилось наливное яблочко, светящееся чем-то золотым изнутри.

– Кусайте, - махнула рукой Ягиня, подымаясь в свою избушку. Лес снова стал жутким и мрачным. Золотое яблоко в моей руке горело мягким, уютным светом, словно домашний ночник.

Я откусила от яблока, передавая его дальше. Оно было сладким настолько, что вязло на зубах.

– Это – моя рубаха! – дрались русалки. – Я тебе венок сломаю! Отдай!

На пеньке лежала стопка одежды, а я вытащила свою. Порванную. Нахлобучив венок на голову, я пятерней продрала спутанные волосы.

Мы направлялись к нашей луже, как вдруг на перекрестке туманных тропинок я увидела гребень. Он сверкал самоцветами и притягивал взгляд золотым свечением.

– О! Не может быть! – окружили меня девицы, рассматривая гребень. – Раз тебе выпал, значит, тебе его подарили!

– Мне? – удивилась я, видя самоцветы. Нет, конечно, расческа мне не помешала бы… Но что-то я опасаюсь его брать.

– Тебе! Тебе! А кому же еще?! – легонько подталкивали меня девицы, завистливо переглядываясь. – Гляди-ка, как сверкает! Жених у тебя есть что ли?

– Кто-то, видать, в воду кинул. И о тебе подумал! Бери его быстрее! – толкали меня девицы, жадно глядя на гребень. - Кто-то тебе подарок подбросил! У тебя появился ухажер! Гляди, какие гребни дарит! А мне такой не дарили! Вот счастливая!

– Зато мне заколку подарил! – слышалось шуршание за спиной.

– Может, ну его? – спросила я, осматриваясь по сторонам. Хотя, вроде бы, Змия отвадила. А гребень действительно красивый… И расчесываться чем-то нужно. Гребень, который водяной выдал, я под кустом каким-то посеяла.

– Нет! Ты обязана взять! – пищали от восторга девицы. – Иначе древний закон нарушишь! Ты только погляди! Карбункулы и смарагды!

Я пожала плечами, поднимая красивый гребень с земли. Пробы нигде не было. Зато самоцветов на нем было хоть отбавляй!

– Уроки окончены! – радовались красавицы, ныряя в пруд. Что? Уже? Ничего себе! И поесть не мешало бы!

– В комнату! – послышались голоса и плеск. – В комнату! В комнату!

Я поежилась, проверяя ногой воду. Бррр! Студеная! А подогреть никак нельзя? Нет?

Нырнув в лужу, я вынырнула в какой-то избе. Дерево почернело от времени. Белая печь открыла свой зев в ожидании умелой хозяюшки. Горшки, ухваты и прочая утварь намекали на то, что тут можно разгуляться.

– Жду – не дождусь, когда хозяюшка пир на весь мир закатит! – грудным женским голосом произнесла печка. – Блинчики с пылу с жару! Оладушки со сметанкой! Лебеди печеные, сахарные, осетрина нежная…

– Неужто красна девица готовить не будет? – спросила печка.

– Разве что соседей к возможному пожару! – ответила я. – Пусть сразу кирпичи откладывают мне на новую печку.

– Вот так всегда! – обиженным голосом заметила печка. И вздохнула. – Вот молодежь! На всем готовеньком привыкли! Всем скатерть самобранку подавай!

– Да, не мешало бы, - усмехнулась я, присаживаясь за стол и разглаживая скатерть. Цвет у нее был как у грязной мешковины. На ней было парочка желтых пятен, намекающих на бурную молодость.

– Трупёрда ты, глазопялкая! – послышался скрипучий голос со стола. Скатерть и зашевелилась под рукой. Махровая кайма поднялась вверх.

– Простите кто? – прислушалась я, наклоняя ухо к скатерти. – Какая трупёрда?

– Глаза бы мои тебя не видали! Не поворотливая и любопытная баба! Вот что значит трупёрда глазопялкая! Беспелюха ты эдакая! – продолжала скатерть, пока я пыталась заглянуть под стол. – Чего смотришь, трупёрда! Али скатерти самобранки не видала? Просила – вот тебе!

– Ой, а можно мне… - я пощелкала пальцами, глядя на печку. – Как вы там сказали?

– … щи томленые, яблоки печеные в меду моченые, - вкусно продолжала печка

– Вот! Все это и здесь? – с надеждой спросила я, поглядывая на скатерть. Может, ее перевернуть? Ой! Там она еще страшнее!

– Эти… как его… моченые! Их обязательно! – припоминала я, готовая съесть даже слона. Но с кетчупом. – Вы там говорили еще что-то… Можете повторить?

Печка молчала. Зато скатерть воинственно дыбилась.

– Слышь, трупёрда, а ну пошла вон отсюда! Сама возьми да приготовь! Тоже мне печная ездова выискалась! Ручки марать не хочет, лентяйка! Мало того, что лентяйка, так еще и захухря! – возмущалась скатерть, волнуясь, как море.

– Сами вы захухря! – обиделась я, глядя на пятна.

– Я – самобранка! Бранка! От слова «брань!». А не вынь да положь! Ручки есть? Иди, готовь! – визжала скатерть. – А то вон какая мухоблудь выросла! В руках мухи женихаются!

Словарный запас пополнялся со скоростью одно слово в секунду.

– Чего притихла, трупёрда? – гадко спросила скатерть.

– Кирпичи откладываю, - честно ответила я. – На новый дом, чтобы жить отдельно!

– Ась, ась? – переспросила скатерть, воинственно шевеля запутанной бахромой.

– Ладно, - вздохнула я, решив немного посидеть на диете. В горнице было достаточно места. В дальнем конце была лежанка, возле печки скамья. Рядом со скамьей торчала палка, а на ней была намотана шерсть.