Чтение онлайн

– Нет, только не надо говорить, что это все я! – тут же возмутилась я, глядя на сквозную вентиляцию своей рубашки. – Меня что? Расстреливали в упор? Ладно!

 Я помассировала виски, пытаясь отогнать головную боль.

– Ладно, ушат я помню! – заметила я, пытаясь припомнить что-то еще. Но память, видимо, решила мне изменить с совестью. Поэтому сейчас была занята и попросила не беспокоить! – Помню этот поход в аквариум! Но остальное – точно не я! Ой, а есть у нас что попить? А?

– Конечно, конечно! Молоко холодное? Квас? Чай? Что будете?
– вздохнула скатерть с пола.

Что-то она какая-то подозрительно вежливая.

– Минералочки, - хрипло попросила я, пытаясь слезть с кровати.

– Минералочки? Вот тебе, красна девица минералы! Все, чем богаты! – послышался голос скатерти, а на ней появились какие-то камни.

– Воды, - взмолилась я, ползя под одеялом в сторону кувшина с водой. Пока я жадно пила, мне казалось, что я что-то пропустила!

Змий улыбался, а мне было как-то неловко. Я растерла себе плечи, в надежде, что сейчас проснусь интеллигентной девушкой. Ой, как же мне нехорошо!

– Ты требовала пустить тебя! – послышался голос Змия.

– Куда? – спросила я, припоминая золотые яблоки и травку.

– Видимо, в Ирий! Понимаешь ли, - заметил Змий. – Сирин опьяняет своими песнями. Тот, кто хоть раз услышал их, обычно плохо заканчивает. Все на свете становится постылым. Ничто больше не радует. А душа просит еще и еще.

– Да я ни за что не еще! – как-то не совсем складно ответила я, снова присасываясь к кувшину. – Просто, видимо, я перенервничала!

– Кукареку! – охрип петух, вызывая к совести спящих студентов.

– Потише можно, будущий бульонный кубик, а? – взмолилась я, пытаясь прийти в себя.

Змий продолжал смотреть на меня, а меня это нервировало.

– На мне узоров нет и цветы не растут! – нахохлилась я под одеялом. – Что же ты так высматриваешь?

– Любуюсь, - заметил Змий, усмехнувшись и не сводя с меня глаз.

Я закуталась в одеяло поплотнее, оставив торчащим только нос.

– Послушай, - взмолилась я, вспоминая слова Сирин. – А между нами точно ничего не было? Просто как-то подозрительно ты улыбаешься...

– Нет, я просто вспоминаю, как ты меня соблазнить пыталась, - снова заметил Змий.

– Я? Соблазнить? Тебя? Я что? Похожа на самоубийцу? – ужаснулась я, глядя на красивые волосы, рассыпанные по плечам.

– Ты сказала, что к тебе прилетала Сирин, - начал Змий, а я смотрела на несколько обгоревших перьев на столе, пытаясь понять, откуда же они взялись. – А потом ты начала метаться по комнате. Один раз пыталась вылезти в печку с криками: «Пустите меня в Ирий!». Да мой, пирожочек?

А, так вот почему печка у меня разобрана! Мне было немного стыдно.

– Доползла ты достаточно далеко. Торчали только ноги. Печку пришлось разбирать. Я разобрал печку и вытащил тебя, хотя ты там за что-то схватилась! – продолжал Змий, пока я пыталась припомнить такие эпизоды биографии. – Да, моя репка?

Я уже в образе маньяка караулила ничего не подозревающую память, которая шла по темному переулку в вызывающей одежде. В итоге я получила от памяти сумкой по голове. И она уцокала каблуками, крича что-то вроде: «Помогите! Спасите! Кто-то хочет, чтобы ему было ужасно стыдно!».

– Потом ты стала сражаться не на жизнь, а на смерть, с требованием пустить тебя в Ирий! - беспощадно продолжал Змий. Совесть лежала в глубоком обмороке. И пока не шевелилась.

Дернув головой, я снова посмотрела на печку в ужасном состоянии. Видимо, я все-таки умею готовить. Мужчин. К совместной жизни!

– Что вообще такое этот… Ирий? – спросила я, пытаясь изнасиловать свою память.

– А кто его знает? – удивился Змий. – Все слышали, но никто там не бывал. Может, и нет его вовсе. Может, эти курицы его придумали, чтобы доверчивых заманивать?

– Я помню, что видела во сне красивую птицу… Светленькая такая! На голубя похожая! – припоминала я, пока память сопротивлялась и визжала, что мне лучше не знать!

– Алконост, - вздохнул Змий.

– Какой я тебе алконост! Сам ты алконост! Я вчера не пила! И вообще проблем с алкоголем не имею! – обиделась я.

– Птицу зовут Алконост, - пояснил Змий, глядя на меня с улыбкой.

– А! – протянула я, пытаясь заглянуть в бессовестные глаза ее родителей.

– Потом ты пыталась разбить окно, - продолжал Змий. Я расхаживала по горнице, скрипя половицами. – И попала стулом, сердце мое.

– В окно? – удивилась я, глядя на мрачный лес, который виднелся за оконцем.

– В меня, - заметил Змий, улыбаясь. – Сначала в меня! Потом в окно, сердце мое. С требованием отпустить тебя в Ирий.- Я пытался привести тебя в чувство, но ты сопротивлялась.

Он опустил взгляд на ушат, лежащий на полу.

– А потом ты попыталась вылезти в оконце, - заметил Змий, едва заметно улыбнувшись.

– Но тут и ежу понятно, что я не пролезу! Тут вообще без шансов! – махнула я рукой на окошечко.

– А потом ты решила меня соблазнить, - заметил Змий, словно пропуская что-то важное.

– Я? – ужаснулась я, поглядывая на его красивую фигуру и глаза, которые аж до мурашек. – А вот это неправда! Я не могла пытаться тебя соблазнить!

– Еще как, - вмешалась скатерть с пола. Она обвилась вокруг сапога Змия, мол, мое! Не отдам!

– Нет, нет, нет! – испуганно замотала головой я, отрицая факт соблазнения.

– Яблоко и золотую тарелку мне, - потребовал Змий, склоняясь к скатерти.

– Да, касатик мой! Как скажешь, касатик мой! – тут же залебезила скатерть. Яблоко лежало на тарелке. Змий катнул его, а яблоко само завертелось.

– Ой, мамочки! – ужаснулась я, глядя на картинку в его руках. «Мммм! Какой же ты красивый!», - слышала я собственный голос. Уши полыхнули. Щеки тоже. Я чувствовала себя тампоном. Как бы в теплом месте. Как бы в плохое время!

«Не вводи меня во искушение!», - мучительно выдыхал Змий, пытаясь не смотреть на полуобнаженные аргументы с моей стороны. Никогда еще до этого я не была такой озорной и кокетливой.