Чтение онлайн

— Дневник принесла? — обыденность вернула с небес на землю.

Кивнула и протянула ненавистную тетрадь. Шатен поставил нужное число, записал свою фамилию, а вот графу с подробностями заполнять не стал. Что-то новенькое?

— Ты как относишься к компромиссу? Хотя нет, — нахмурился Гарен и отложил тетрадь, — вряд ли согласишься. Забудь!

Заинтригованная, потребовала объяснений и узнала, что удовольствие мужчине можно доставить без риска беременности, только вот способ не для брезгливых.

— Да я, вроде, нет, — любопытство пересилило страх.

Как же это, какой такой способ?

— Ешь устрицы, потом поговорим.

Покосилась на нечто склизкое, прятавшееся в больших раковинах, и задумалась. Кажется, я поняла, почему устрицы считают афродозиаком. Они напоминали, пусть отдаленно…

— Господин учитель, — вторично употребила оскорбительное обращение, — чему вы собирались меня научить? Разным штучкам, вроде тех, в коридоре?

— Каком?

Гарен невозмутимо выдавил на раковину лимон… и выпил. Взял и отправил в рот! Бе! Противную, склизкую и наверняка холодную.

— Том самом, возле вашей…

Осеклась, сообразив, он мог ничего не видеть. Зато видела я, хотя должна была уйти, закрыть глаза — что угодно, лишь бы не знать.

Поспешно ухватила с блюда устрицу и затолкала в рот прежде, чем Гарен успел остановить. На вкус она оказалась сущей мерзостью, зато на время уняла не в меру болтливый язык. Теперь придется, краснея, рассказывать о нестандартном способе проводить время, как своем, так и чужом.

— Хм, — так и не дождавшись ответа, Гарен милостиво сменил тему, — тогда вернемся к шампанскому. Что я с ним сделал?

— Применили катализатор, — странно, теперь ответ дался легко. Может, перестала концентрироваться на заклинании, подумала о другом, и знания всплыли в памяти.

— А еще? — преподаватель крутил в пальцах ножку бокала.

Нахмурилась. Знаний первокурсника маловато, но раз он спрашивает, должно хватить.

— Изменение агрегатного состояния вещества? — выбрала наиболее вероятный вариант.

— Умница! — Гарен захлопал в ладоши и, перегнувшись через стол, поцеловал.

Сейчас его губы показались другими, они едва коснулись, а меня словно молнией ударило. Мурашки разбежались по позвоночнику, и я ясно поняла: останусь. Потому что… Словом, с ректором я подобного не испытывала, вдруг действительно желание? И от чего — невинного поцелуя!

Кровь прилила к щекам.

— Я… Мне… — невнятно блеяла и краснела.

— Я тебе балл занизил, — неожиданно признался Гарен, приняв прежнее положение. — Думал, придешь разбираться, слово за слово… Надо исправить. И зелье почти правильно сварила, времени банально не хватило. Хочешь, скажу, как его обесцветить?

— Взамен? — во мне проснулась невиданная ранее игривость.

— Ммм, — закатил глаза шатен, — я подумаю.

На этом разговор на пикантные темы закончился.

Жар постепенно отступил, кровь больше не пульсировала в ушах. Я снова могла свободно дышать и смотреть на Гарена. Он как раз снял крышки с остальных блюд и расписывал их достоинства, хотя не стоило, слюнки и так текли. Шатен еще и подогрел тарелки! Вот чем хорош маг, никогда остывшее мясо есть не станешь. Стесняясь, попросила положить сначала одно, потом другое. Честно пыталась клевать, как птичка, но еда оказалась такой вкусной, что хотелось еще и еще. Гарен лишь посмеивался и накладывал еще.

Не помню, сколько выпила, но голова чуть кружилась, поэтому не имела ничего против, когда шатен взял на руки и отнес в спальню. Странно, я ничуть не боялась, наоборот, стало любопытно, что он сделает. Гарен удивил. Сгрузив на постель — полагала, у преподавателей она шире и мягче, — он склонился к самому моему лицу, попросил:

— Поцелуй.

Стушевалась, покусывая губы. Так соблазнительно! Я действительно тренировалась только на персиках, а тут Гарен. Меня тянуло к нему, к твердым губам, и я поддалась искушению, неумело поцеловала… и разозлилась на себя. Вышло плохо. У меня — плохо! Гарен усмехнулся и предложил пробовать, пока не получится. Я рьяно принялась за дело и достигла определенных успехов, присосалась, словно пиявка.

Странное дело, чем больше целовала, тем сильнее не хотелось уходить. Видимо, почувствовав перемену в настроении, шатен легонько толкнул в грудь, прервав затянувшуюся практику, и, улыбаясь, коснулся губами кожи в вырезе платья. Каждое прикосновение — вспышка жара.

— Ммм, Алина передумала? — Гарен, дразня, ловко ухватил зубами кружево лифчика и потянул вверх, словно собирался стянуть через голову. — А как же — не буду, насиловать?

Молчала, не зная, что ответить. Сама не ожидала. Честно, собиралась сбежать, правдами и неправдами избежать унизительной повинности хотя бы до конца полугодия, но не вышло, чары шатена оказались сильнее. Не заметила, как он раздел меня до белья и пустился в путешествие по телу. Оно изгибалось, повинуясь магии горячего языка. Он напоминал огненный хлыст, только не причинял боль, а обжигал изнутри.

Замерла, прикрыв глаза, боясь разрушить странное, новое чувство. Ректор такого не вызывал. Сложно его описать, как будто очень сильно чего-то хочется, но непонятно, чего.

— Какая у тебя маленькая аккуратная грудь!

Раз, и лифчик легко соскользнул с тела, обнажив новые горизонты. Гарен тут же припал к груди губами и проделал нечто, от чего у меня на миг перехватило дыхание.

— А соски словно вишенки, — он ухватил за один и потянул. — Как можно такие не сорвать!

И он сорвал, вдоволь поиграл с моей грудью. Казалось, не осталось ничего, чтобы с ней не проделали губы и руки.

— А теперь давай снимем трусики.

Слова Гарена не расходились с делом. Я не успела его остановить, шатен проворно ухватил за боковинки и стянул через ноги. Я оказалась перед ним абсолютно обнаженной, легко доступной.

— Не надо! — Преподаватель перехватил ладонь, которой попыталась прикрыть темный треугольник.

— Ты на редкость соблазнительна. Никогда бы не подумал, что захочу такую девочку, а ведь я уже хочу. Взял бы прямо сейчас, — признался Гарен. — Жестко-жестко, до гортанного стона, но я стану любить тебя медленно, смакуя каждое движение.

Рука прошлась по бедрам и замерла у опасной границы.

— Перевернись, пожалуйста. Согласись, несправедливо, что мы обошли вниманием твою попку. Если она столь же аккуратна, как грудь, я прямо сейчас возьму тебя.

И я повернулась, гадая, исполнит ли Гарен свою угрозу. Но он просто смотрел, а потом поцеловал. Губы постепенно перемещались ниже, пока, наконец, шатен не раздвинул ноги и не занялся тем самым, чем и ректор в первый день в Академии.

Горячо, очень горячо! А еще чрезвычайно приятно, хотелось еще и еще.

Бесстыжий язык Гарена творил такое! Он, казалось, до блеска натер тот самый чувствительный бугорок, потом и вовсе скользнул в меня. Ооо! Юркий уголь с успехом заменял член, только в отличие от него не отзывался спазмами боли.

— Хорррошо, очень хорррошо! — прорычал шатен, оторвавшись от моего тела. — Ты уже влажная и готова. Переворачивайся на спину, моя прелесть.

И я перевернулась, чтобы увидеть, как он расстегивает ширинку. Гарен быстро избавился от брюк вместе с трусами, явив вздыбленный желанием пенис. На вид он выглядел железным, напряженным и чуть загибался к животу. Девочки говорили, это признак невыносимого, острого желания.