Чтение онлайн

Длинные черные волосы, раскосые желтые глаза — всё ясно, оборотень! Я присмотрелась и здорово удивилась:

— А вы что, из клана Черных волков? Разве они позволяют своим женщинам покидать пределы клана?

Тишина после моего вопроса была гробовой, а я поняла, что только что невольно проболтала чью-то тайну. Поэтому, не оборачиваясь, я поползла в сторону Академии задом.

Не ошиблась — она прыгнула, трансформируясь на ходу. Причем целилась явно в горло! А ничего, что я как бы ранена?! Хотя я бы и со здоровой ногой не побежала.

Я пристально следила за ней, а потом одним стремительным движением встала и кувыркнулась вперед. В какой-то момент я оказалась под волчицей. Резко вскинув ноги, я со всей дури ударила её в грудь и откинула подальше, при этом закусив губу — сейчас я должна её слышать, а мои стоны этому будут мешать.

— Ты! — она обернулась, широко раскинув руки с отросшими когтями и сгорбившись. — Ты!

— Маша, — подсказала я, медленно отползая назад и стараясь не смотреть на набухавшею на плече царапину. Ещё бы немного… — И я ни в коем случае не хотела оскорблять ваш уважаемый клан, простите!

Ничего, мы еще с тобой в нормальных условиях сойдемся, и тогда увидим, кто кого! Не зря же я пять лет ходила на борьбу! Интересно, с чего она так взбесилась — неужто беженка?

Успокоившись, она выпрямилась и приняла нормальный вид, что было тяжело сказать про меня — с прокушенной губы в три потока текла кровь, царапина на плече оказалась глубже, чем я думала, и теперь она словно горела, про ногу я вообще не вспоминаю, она слишком неестественно вывернулась. Если бы не острое чувство самосохранения, которое заставило отбиваться от нежданной противницы, я бы и с места не сдвинулась!

— Ты кто? — она сложила руки на груди, в упор не замечая моего состояния.

О тьма, ни за что не попрошу у них помощи, лучше тут скончаюсь! Я приоткрыла рот и, закашлявшись, спокойно ответила:

— Я новая ученица-Знающая, Мария Черная, — чувствую, мое «Иванова» будет тут не актуально. А так вспомнилась ласковая кличка.

— Знающая? — презрительно скривила губы она, а я с тоской посмотрела на разбитое окно в ректорской — он что, даже не заметил, что я выпала?

И руки все поцарапала. Вот тьма!

Боль стала просто адской, и я почувствовала, как проваливаюсь в спасительную темноту.

…Дождь. Красивый, свежий, долгожданный дождь барабанил по подоконнику. Сзади уютно поскрипывало кресло. Тепло от камина до этой части комнаты не доходило, поэтому Адалина всегда куталась в теплую шаль серого цвета. А восьмилетняя я сидела и смотрела на потоки воды, впитывая в себя этот целебный звук.

Передо мной тут же появился образ моей благодетельницы. Суровый взгляд когда-то ярко-фиолетовых, а теперь почти серых глаз. Старое, морщинистое лицо — моя фея никогда не омолаживала себя, предпочитая принимать старость с достоинством. Седые, но хранящие золотой оттенок косы, что волочились за креслом-качалкой, в котором она сидела, обложенная кучей подушек. О да, Адалина была очень старой даже по их меркам. По её манерам и презрительному отношению ко мне было ясно, что когда-то она была светской персоной, но как она попала в мой город, я так толком и не узнала.

— Опять поссорилась с подружками? — я молча кивнула. — И приставала к эльфу, которого встретила по дороге?

— Я всего лишь спросила, почему он здесь, а он больно меня толкнул и обзывался.

— Ты Знающая, Мария, — скрипучим, как и её кресло, голосом говорила она. — И никто из фейри не примет тебя за им подобного. Ты ничтожна для нас, противна, как надоедливая муха. Никто никогда не будет тебе рад, никто не захочет с тобой общаться. Ты выродок, Черная.

Она первая начала так меня называть.

— Но ты же общаешься! — покачала головой я, не отрывая взгляд от окна.

Правда, по щеке всё-таки соскользнула предательская капелька.

Я так долго пыталась с ней подружиться, но результата как такового не было. Я была ей чем-то комнатной собачки, способом сбежать от скуки. Она много мне рассказывала и многому научила, но её отношение всё равно больно ранило.

— Я не хочу с тобой общаться, уйди! — привычно ответила она.

Но, если раньше я игнорировала её слова, то теперь молча соскользнула с подоконника.

Собрала разбросанные по полу рисунки — феи, эльфы, драконы, нарисованные неумелой еще рукой, приветливо улыбались мне и звали в свой мир. Лучше всего получился рисунок, где Адалина сидит в своем кресле, а я стою рядом, держа её за руку. На этот него я потратила два месяца, но впервые за все время была довольна результатом.

Слёзы не прекращали катиться по щекам. Засунув ноги в туфельки, я пошла к двери.

— Эй, ты куда? — заволновалась фея, и её крылья, сложенные за спиной, обеспокоенно зашевелились.

Раньше я всегда просила её полетать передо мной, но потом узнала, что одно крыло было поломано, и навсегда прекратила такие разговоры.

— Там же дождь!

— Ухожу, — безразлично посмотрела на огромные серые тучи. — Ты же не хочешь меня видеть.

Вообще, я никогда бы такого не сделала, но день с самого начала был ужасным — сначала ссора с подругами, потом этот эльф… Адалина была единственной фейри, что хоть как-то меня воспринимала, и я терпела, но теперь и это закончилось.

Подумала и вернулась, положила все рисунки на её стол и все-таки ушла. Пошла прямо под проливным дождем, чувствуя, как взгляд моей феи скользит по почти незаметной фигуре…

***

— Ты всё врешь! Никаких фейри не существует! Ты всё придумываешь! Ты больная! Мама запретила мне с тобой дружить! — эти крики со всех сторон заставляли меня закрывать уши и бежать прочь, глотая слёзы.

Я и сама не заметила, как прибежала к незаметному серому дому, к которому не приближалась вот уже три месяца с того рокового мартовского дня. Упала под окном, спрятав лицо в колени, и горько-горько расплакалась. Ну за что, почему?! В чем я виновата?! Что я им сделала?!

Дверь тихонько скрипнула, и на порог выкатилась инвалидная коляска, с которой моя фея почти никогда не вставала. Её теплые руки обняли мои трясущееся плечи, она помогла мне встать и зайти внутрь. Посадив меня на свою кровать, она подкатилась к старенькой плите и поставила чайник на огонь, при этом её руки едва заметно тряслись. Я с ужасом смотрела на сгорбившуюся фигуру некогда гордой и величественной феи и понимала, что это сделало с ней одиночество. Ведь кроме меня, к ней никогда никто не заходил, а теперь и я бросила! Волна раскаяния и стыда накрыла меня с головой, я подбежала к Адалине и крепко её обняла.