Чтение онлайн

— Уйди с дороги, она должна сдохнуть!

Хаосит отрицательно качает головой:

— Та, что никогда не рождалась, умереть не может. Даже с помощью такого кинжала.

— Кинжала? — непонимающе спрашиваю.

Мужчина кивает на алтарь. Оборачиваюсь, и наконец осознаю, о чём он.

— Всё верно. Сиятельный не должен был умереть, Ллос не зря велела нарисовать тебе обе руны — и Вауу и Реш — через последнюю, она смогла бы удержать его душу по эту сторону Грани, даже когда временная смерть настигла бы его тело. Всему помешал кинжал, не знаю откуда он у тебя, но, пожалуй, это единственное оружие в Мире, способное гарантированно убить бессмертного.

Кинжал… Медленно поворачиваюсь к Келлину, но он прячет взгляд, его щиты подняты, не дают ничего прочитать. Даже так…

— Лин?

Дроу молчит, а потом наконец поднимает глаза:

— Я не знал. Купил его у торговца в Тилурив-Ссине, решил, что он послужит хорошим подарком.

— И не узнал о свойствах? — немного презрительно спросил хаосит.

— Торговец сказал, что никто не смог разобраться в них, да и кинжал себя никак не проявлял.

Хаосит усмехнулся:

— И ты, глупый Цаде, поверил? Ты или полный идиот, или предатель. Впрочем, и то и другое. Так или иначе. Это в вашей поганой крови.

Предатель. Келлин предатель. А ведь меня предупреждали не доверять Цаде, теперь я кажется понял от кого было то послание… Голова разрывается от противных, едких мыслей — Лин, как он мог? Глупость или подлость? Или на самом деле и то и другое? Месть? Всё же месть Цаде? Они так желали нас сместить, он и его сестра, несколько раз покушались, плели заговоры за спиной, а потом он, гомофоб, внезапно решил влюбиться? И я поверил? Нет, идиот не Цаде, это я полный придурок.

Смотрю на него, но он отворачивается, не глядит в ответ. Почему он поднял щиты? Прячется? Не хочет, чтобы я его прочитал? Тошнота комом подкатывает к горлу, в груди почему-то бьётся уже не одно, но сразу два сердца, и их частое «бум-бум» просто оглушает, сводит с ума. Свет меркнет, пространство кружится и качается, каменный пол вновь зыбкий словно пески пустыни. Очень тяжело сосредоточиться, я вижу всё, но ничего не складывается в осмысленные картинки.

Двое, тот самый непонятный, полузнакомый некто и Архимаг Мара что-то шепчут над Лири. Его тело корчит в конвульсиях, но оно почти сразу опадает обратно на каменное ложе. Последнее ложе.

Камаэль трясёт Келлина, орёт на него, но тот молчит, не сопротивляется, всё так же не смотрит по сторонам.

Мас о чём-то меня спрашивает, пытается заглянуть в глаза, прикоснуться, но я его не слышу, не могу слышать, его живого, всё же живого, тогда как Лина спасти никто не может.

Почему Бри не пробует накинуть Саван? Бри рядом, стоит возле Ллос, с нечитаемым выражением лица взирает на происходящее у алтаря.

Мои дети, мои послушные, верные дети ругаются с Жрицами, что-то доказывают, но те лишь отрицательно качают головами, как тупые болванчики.

Мас отвешивает мне пощёчину, зачем? Смотрю на него вскользь, вижу тревогу и страх в красных глазах. тстраняюсь, иду к алтарю, падаю возле него на колени.

Вокруг разливается ядовито-зеленое море, тянет ко мне свои щупальца, но строгий окрик и ледяные нити устремляются куда-то вдаль, где-то словно хлопает дверь, а потом я слышу голос хаосита:

— Его нет в этом Мире.

— Но я не чувствую его и за Гранью, — говорит Мара.

— Вы уверены? — голос Ллос кажется мне до противного радостным.

— Уверен, Путь не открыть. Что с Дверью?

— Открыта настежь, но за ней Пустота.

— Бездна?

— Нет, Пустота.

— Как это возможно? — недоверчиво спрашивает хаосит.

— Ловушка Уробороса.

— Йод, проклятые твари…

— Навил, — утвердительно кивает Ллос — н перехватил волну силы и закольцевал время.

Что-то щёлкает в голове. ни все заняты не тем. Всё не так. Нет мне дела до судьбы всех Миров вместе взятых. Мораль и принципы — прах, а высшее благо — бред. Если душа сдохла в муках, если Пустота не только за Дверью, но и внутри, то ничего более не имеет значения. Кроме одного.

Шатаясь вновь поднимаюсь на ноги, словно в бреду смотрю на тело брата, а потом медленно вытаскиваю кинжал из его груди. тстраненно отмечаю, что кровь из раны не идёт, словно и не осталось её более. Взвешиваю кинжал в руке, а потом в один миг оказываюсь за спиной предателя.

Удар. И клинок останавливается в сантиметрах от его обнаженной груди, моя кисть крепко зажата в его твердой ладони. Он смотрит прямо на меня, хочет что-то сказать, но я опять ничего не слышу. Лин обречённо опускает веки, пряча потускневшие золотые глаза и ослабляет захват. Я вновь замахиваюсь.

Удар. Что-то происходит и кинжал лишь задевает его, оставляя длинный росчерк на плече. Нет! Пытаюсь вновь…

Удар. И я отлетаю от крэшшшевого дроу, ударяюсь спиной и затылком об камень и наконец наступает благословенный покой.

Я не знаю, сколько времени прошло, я не знаю, как оказался в странном саду, знаю лишь, что верчу тёмно-лиловую, почти чёрную розу в руках. Когда только успел её сорвать? Все чувства обострены, зрение намного чётче чем было, сознание едва справляется с обрушивающимися на него образами. Крупные лепестки такие мягкие, такие приятные на ощупь. Теплее шёлка и нежнее бархата. ромат кружит голову, заставляет принюхиваться снова и снова. Магический светильник едва разгоняет окружающий мрак, но для меня он словно полуденное солнце, а тьма за его границами вовсе и не так густа. Я вижу и ощущаю всё и вся.

И вместе с тем совершенно ничего не чувствую. Будто бы и нет меня здесь, будто бы это кто-то другой любуется странной розой, а я, тот что был раньше, он то ли умер, то ли остался там, возле тела брата. Опять рыдает над ним, умоляет вернуться, обещает всё исправить.

Губы кривятся в ухмылке. Ничего не исправить. Ничья вина. Лишь я, лишь моя небрежность, глупость и доверчивость. И полная несостоятельность как Избранного Льдами. Положил все на алтарь чужих интересов, буквально, и проиграл. А все почему? У всех свои планы, и только я плыву по течению, только я позволяю собой управлять, обманываясь иллюзией успешность и власти. Я пешка, идиотская пешка в руках Древних. Всего один раз ответственность была на мне, и я облажался.

Хотя, Древние тоже оказались с носом. Когда-то Мас сказал одну умную фразу «Если хочешь рассмешить Хаос, расскажи ему о своих планах». Думаю, Хаос знатно посмеялся сегодня…

Кажется, теперь я знаю по ком кричала баньши… На секунду запоздалое удивление от появления Архимагов попыталось пробиться сквозь пелену равнодушия, но быстро отступило. Пришли и пришли, мне всё равно. Даже если оба оказались хаоситами.

Едва заметная боль всё же привлекает внимание. Кажется, я укололся oб один их шипов. Капля крови вспухает на подушечке пальца, уродует безупречную белизну кожи, а может быть украшает её… Откуда-то приходит не знание даже, но уверенность — на шипе яд и ничего хорошего мне это не сулит. Но тот я, что держит розу в руках… Ему интересно, что же будет? А тот я, что плачет над трупом брата… Ему нет дела до каких-то роз. Что ему розы, что ему смерть, если его мир, тот что только начал обретать форму и смысл, вдруг оказался разрушенным до основания? Мною, тем, кто стоит с розой в руке.