Чтение онлайн

– Арианна! – закричала Камилла, и я услышал шум в зале. Я посмотрела вверх и прищурилась. Все было слишком ярко, слишком громко, пахло слишком сильно.

– Она благословенна ангелом, – слова Рафаила были произнесены шепотом, поэтому я даже не уверена, что слышала это.

Ангельское благословение.

Существовали только четыре благословенных ангелом силы сопоставимых с четырьмя демоническими, которыми вы могли бы обладать. Я посмотрела на свои руки, но, кроме мерцающего сияния на моей коже, они выглядели также. Я попыталась встать, но потеряла равновесие. Должно быть, у меня выросли рога или что-то в этом роде. Или, может быть, я стала кентавром с нижней половиной животного и верхней – человека.

Ропот начался со стороны Падшей армии и это заставило меня нервничать. Они никогда не нарушали протокол, но теперь указывали на меня и подходили ближе.

– Вставай! – взревел демон Гримлок, и страх охватил меня. Я снова попытался встать и тогда заметила, что случилось. Повернув голову назад, я увидела мерцающие крылья. Они были абсолютно черные.

Вот, черт.

Рафаил поднял руку, чтобы успокоить меня, и теплый свет прошелся по телу, забирая всю боль. Я смогла дышать немного легче, без пульсирующей боли между лопатками.

У меня были крылья. Черные крылья. Я никогда не слышала о чернокрылых Небесных. У всех были белые крылья. У всех. Всегда.

– Арианна Фрей – Небесная, – голос Рафаила дрожал, когда он говорил.

Я не могла смотреть на толпу.

– Подойди и получи свой знак раба, – сказал демон Гримлок, стоя на самом краю черной линии на сцене. Я попытался освободиться от руки Рафаила и перешагнуть черту, когда его хватка стала сильнее.

– Она с нами, – прошипел падший архангел.

Что он только что сказал?

Логан подошел ближе ко мне и вытащил светящийся меч, когда я в шоке уставилась на демона Гримлока, рога которого начали извергать черный дым.

– Вы будете соблюдать договоренности или мы начнем сражаться прямо сейчас! Отдай ее мне! – взревел Гримлок. Главный демон моей матери встал и тоже подошел ближе.

Рафаил выглядел огорченным, его лицо напряглось.

– Вы обманули ее мать в контракте. Она не знала, что это касается ее первенца.

Откуда, черт возьми, он это узнал?

Мастер Бердок громко хлопнул в ладоши, и в его ладонях вдруг появился темный пергамент. На нем были крошечные золотые надписи, а внизу – красный кровавый отпечаток большого пальца моей матери.

– Она виновата в том, что не прочитала все это. А теперь отдай мне моего раба или снова принеси Ад на Землю, – крикнул мастер Бердок.

Рафаил держал меня так крепко, что мое запястье начало болеть. При этой мысли его хватка ослабла.

– Нет, – сказал Рафаил, и стены затряслись от его голоса, как будто он был усилен в тысячу раз.

Демон Гримлок посмотрел на одного из рабовладельцев, который стоял за сценой.

– Приведи мне ее мать, чтобы я мог ее убить.

– Нет! – я бросилась вперед, но Рафаил дернул меня назад.

– Не переступай эту черту, – прошептал он.

Я недоверчиво посмотрела на него.

– Дай. Мне. Уйти! – потребовала я и увидела, как боль исказила его лицо. Одно правило, которое я знала, что падшие должны были соблюдать нашу свободную волю.

Он сжал губы.

– Ты не понимаешь. Это еще не конец. Если ты возьмешь этот знак…

– Отпусти, – я сказала с большей властью, перебив его, во мне потрескивала сила. В то же время я услышала крик моей матери на трибунах.

Он опустил мою руку и отступил на шаг назад.

– Глупая девчонка, – плюнул Логан.

– Да пошел ты, – крикнула я ему, затем вышла из белой области сцены и перешла черную линию. Вот, где мое место. От коллективного вздоха Падшей армии меня тошнило. Буквальная тошнота накрыла меня, когда я подошла ближе к демону Гримлоку, у которого практически текли слюни, когда он смотрел на мои черные крылья.

– Она не знает, что делает, – прошептал Рафаил Логану.

Демон Гримлок смотрел мне в глаза, и я почувствовала, что тошнота возросла до эпических размеров.

– Встань на колени и подпиши свой контракт раба.

Внезапно я почувствовала сожаление. Желание убежать, улететь оттуда подальше. Все что угодно, кроме как принять метку. Потом я услышала, как моя мать плачет от боли позади меня, и я добровольно упала на колени. Моя мать была рабыней, я была рабыней, и мы ничего не могли с этим поделать. Майки был свободной душой и мне нужно было принять это.

Быстрым движением большой палец Гримлока коснулся моего лба, принеся жгучую боль. Когда он отстранился, я поняла, что на мне красный знак. Знак раба демонов.

– Готово, – подтвердил Гримлок со вздохом облегчения.

– Мы все еще тренируем ее. У тебя нет никого, кто мог бы сдержать ее силы, и ты это знаешь, – добавил Рафаил позади меня.

Что?

Гримлок нахмурился.

– По шесть часов в день. Не больше.

Рафаил, должно быть, кивнул, потому что Гримлок сказал мне встать. Когда я это сделала, он бросил на меня последний самодовольный взгляд.

– Иди домой, – сказал он, и метка на моем лбу вспыхнула от жгучей боли. Это был приказ, а приказы должны быть выполнены.

После Пробуждения всегда был банкет, где вы могли съесть десерт по душе и танцевать до полуночи. Это было то, что падшие делали для нас. Свои извинения за то, что втянули в этот бардак. Я не хотела идти домой. Я хотела остаться и посмотреть, какова сила Камиллы, танцевать и есть шоколад, но я не могла ослушаться приказа.

– Да, Мастер, – ответила я сквозь зубы, затем повернулась лицом к толпе. Камилла была на полпути вниз по проходу, рабыня прижала к ней шокер, а моя мама стояла на коленях, ее держал Мастер Бердок. Когда я подошла к ним – она вырвалась из его рук и подбежала ко мне, обнимая.

– Что я такое? – прошептала я, потому что чернокрылый Небесный не был чем-то нормальным.

– Я не знаю, детка, но я думаю, что это важно, – ответила она.

Вот, черт.

Архангел почти начал новую войну из-за меня. Сейчас я бы выбрала стать Гристлом.

* * *

Когда мы вышли с церемонии Пробуждения, нас ждал черный внедорожник. Предоставлен моим новым боссом. Он, вероятно, не хотел, чтобы эти черные крылья ехали на общественном транспорте и создали панику. Я пыталась убрать их, заставить вернуться в обратно, но ничего не получалось, и когда я садилась на них, мне было больно. Я просто хотела плакать, когда лежала в задней части машины.