Чтение онлайн

— Много ума здесь не нужно, знаешь ли, — отвечаю ей в том же тоне. — Осмотрела строение снаружи.

— Пока никто не догадывался. Ну, почти никто, — хитро ухмыляется. — Ты, кстати, окно закрыла? Много лет назад на этой лоджии собиралось тайное общество академии, поэтому они заколотили выход. Узнают — заколотят и раму. Что ты ухмыляешься, а?

— Тайные общества, элита…. просто смешно, — пожимаю плечами. Глупости, ей-Богу. — Будем ходить через дверь, как цивилизованные люди, — пожимаю плечами.

— Ты можешь плутать по лабиринтами, сколько влезет. А мне по утрам так ближе добираться на пары, если проспала, — она забирается на подоконник, и спрыгивает на нашу террасу. — А тебе не советую смеяться над местными устоями, здесь и у стен есть уши. Считай, ты теперь в отдельном государстве, подруга.

Рената идет закрывать библиотечное окно и, судя по едкому запаху сигарет с яблочной отдушкой, остается там курить.

Дрожь от нашего знакомства успокаивается, и я почти спокойно раскладываю свою одежду в узкий шкафчик у кровати.

С собой я привезла немного, в университете своя униформа: свитшоты цветов бургунди и темного изумруда, неизменный серый низ. Даже на теннисном корте я заметила спортивную форму соответствующих цветов.

Немного переживаю именно из-за спортивных маек и леггинс, не буду ли я смотреться в них слишком… откровенно?

В последние пару лет я набрала лишнего веса, хотя Дашка говорит, что я просто оформилась: у меня внезапно появилась грудь, сразу, блин, тройка. И если свитшотом можно прикрыть эти грейпфруты, то майка их очень обозначит.

Да и попа с бедрами раздались. После печальных событий в семье, мне долго не удавалось взять себя в руки. Я бросила танцы, потому что моя душа больше не пела и не плясала.

О зимнем и летнем семейном спорте и подавно забыли, хотя раньше мы с мамой вели очень активный образ жизни.

Питалась я отвратительно, да и подработка официанткой в ночной забегаловке не прибавляла пунктов к здоровому режиму сна.

Чувствую себя крайне некомфортно. Особенно, когда парни и мужчины разглядывают мои округлившиеся формы… по-новому.

«Хорошо сосешь?» — всплывает в голове мерзкий вопрос Дамиана, и меня резко передергивает. Я после него даже не целовалась ни с кем, не то что это.

Наверняка, его девушка восхитительно смотрится в этих леггинсах. Она выглядит очень подтянутой, какой была я, когда танцевала.

Так, кыш, ненужные мысли!

Уверена, что теперь вдали от дома и его переживаний, я смогу уделять время и физической активности.

Но для начала найду подработку, в противном случае мне не вытянуть даже проживание на чердаке с Ренатой.

У меня есть грант, а вот общежитие необходимо оплачивать, а у меня накоплено всего на первые месяцы.

Думаю о доме, и наконец-то решаюсь позвонить папе, чтобы сообщить, что я благополучно добралась, и почти удачно разместилась.

Плюхаюсь на кровать и пялюсь на экран, решаясь на звонок.

Гудки тянутся подозрительно долго, и наконец трубку поднимают.

Не папа. Лариса.

Раз она отвечает на его сотовый, значит, он снова пьян. Хотя он обещал!

— Слушаю, — на недовольном выдохе произносит она на фоне работающего телевизора.

— Ларис, привет, папа рядом?

— Он спит.

Точно пьян.

— Я просто хотела сообщить, что добралась, и…

— Так уже вечер, понятно, что добралась, — комментирует безразлично.

Истошное возмущение подкрадывается к горлу, но я привычно гашу его.

— Передай папе, когда он проснется.

— Волшебное слово, деточка, — последнее она произносит пискляво, зная, что меня больше никто так не называет.

Резко сбрасываю, делая вид, что не расслышала. Когда отец оклемается, то наберет сам. Надеюсь.

Обтекаю на кровати, блуждая взглядом по вещам моей новой соседки. Тумба у кровати завалена книгами.

Читаю корешки потрёпышей. Ого! Философия Канта, исследования мифов и религий, основы антропологии, биография Тэтчер… Ницше, Макиавелли, Оруэл, Толстой.

Вот это у нее разгон интересов. Видимо, через драгоценное окно она еще и книги из библиотеки в обход системы выносит.

На полке над тумбой красуется несколько крупных карточных коробок с надписью «Таро» и широкий стакан, из которого торчат разномастные свечи.

Наверное, она из тех гениев, что не от мира сего….

По крайней мере, рисунки на стенах висят очень талантливые. В основном это портреты, нарисованные рваными грубыми штрихами темных мелков.

Перевожу взгляд на пол, где все еще валяется планшет Ренаты, который она уронила, вскакивая с кровати.

Поднимаю гаджет и, перевернув, обнаруживаю, что он треснул. Тонкая линия разделяет экран по диагонали.

— Я же просила не трогать мои вещи, — шипит Рената, перебираясь через подоконник, и отбирает у меня планшет. — Вот же пакость! — она разочарованно смотрит на экран.

Не знаю, почему, но я чувствую себя виноватой в том, что напугала ее, и она уронила планшет.

— Круто, блин, — психует она. — От тебя уже одни проблемы!

— Нужно было впустить меня сразу, — оправдываюсь. — Давай я пока дам тебе мой, он старенький, но хороший.

— Да пошла ты, это специальный графический планшет! Я вообще-то на нем на комнату зарабатываю! — она показывает мне фак прямо в лицо, и, схватив гаджет, выметается из комнаты в чем была, громко хлопнув дверью.

— Отлично… просто отлично-о-о, — вою в воздух.

Здесь пахнет плавленным воском, амбициями и превосходством.

— Как поживает моя умная подруга? Как тебе Альдемар? — щебечет Дашка с экрана телефона.

Хочется дать волю чувствам и разныться, что первый день выдался ужасным, но я не стану пугать подругу.

Даша до сих пор ожидает ответа по гранту в Академию, и мои пересказы о местных нравах вряд ли ее приободрят.

— Все… здорово! — натягиваю улыбку. — Тут красиво.