Чтение онлайн

– Профессор, но Питер сказал все слово в слово по тому материалу, который вы нам давали! – робко, но упрямо произнесла Андрия.

– Во–первых, Верум, потрудитесь в следующий раз поднять руку, прежде чем обращаться к своему наставнику – зрачки профессора Гадеса начинали угрожающе мерцать каждый раз, когда он злился – А, во–вторых, в том то и ваша проблема! ВЫ ДАЖЕ НЕ ПОДУМАЛИ СКАЗАТЬ МНЕ НИЧЕГО НОВОГО! КАК?! КАК?! КАК ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ СТАТЬ МАГАМИ, НЕ ПЫТАЯСЬ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДАННЫМИ ЗНАНИЯМИ И БЕЗДУМНО ПОГЛОЩАЯ ИХ? Любой, любой! Любой хоть сколько–то думающий организм способен догадаться, что на этом отрезке нет еще одной точки! Если мертвому объекту могут быть присущи признаки жизни, то живому объекту могут быть присущи признаки смерти! А вы, бесполезные личинки чародеев не смогли…

Но группе молодых некромантов никогда не суждено было узнать, чего он, бесполезные личинки чародеев, не смогли. Звуки университетского колокола прервал их разъяренного куратора. Еще одна пара подошла к концу.

– Вон! Все вон! – мерцание в глазах Гадеса потухло.

– Что нам подготовить к следующему занятию? – как примерная ученица, с поднятой рукой спросила Дора.

– Классификацию всех известных вам существ по качествам и признаком относительно жизни и смерти. И стать хоть немного похожими на настоящих некромантов! А сейчас – вон. Я занят.

– Не расскажете, чем? – Дора приподняла бровь. Для Доры это был предел выразительности. Она была крайне скупа на мимику. И спокойная, как труп. Но каждый раз, когда она вот так приподнимала бровь, это означало, что она чем–то оскорблена. И ух как не сладко приходилось тем, кто ей это оскорбление нанес.

– Жду конца – туманно ответил профессор, собирая вещи в маленькую сумку. Затем он встал, и неспешно покинул аудиторию, явно довольный произведенным на учеников эффектом.

и бодрой походкой покинул аудиторию, пройдя прямо сквозь стену.

***

– Да, не стоило, наверное, вчера так долго сидеть.

– Угу.

– Кошмары наслал?

–Угу. Не то слово.

– Да уж, умеет Гадес закошмарить.

– И не говори.

– Ну, закошмарить. Ты что, не понял?

Питер хмуро покосился на Адониса. Посмотрел бы он на него, очутись приятель в подобной ситуации. Адонис же, поняв, что сейчас не время для глупого юмора, поспешил внести дельное предложение:

– До буфета пойдем?

– Давай на следующей, ладно?

– Добро.

Питер и Адонис болтали, подпирая коридорную стену, в ожидании следующего занятия.

– Слушай, – и без того лисиное лицо Адониса приобретало еще более хитрое выражение, – мне тут подруга из демонологов сказала, что через пару дней у них намечается шумная вечеринка. И знаешь, что? У нас есть все шансы туда попасть.

Питер удивленно посмотрел на Адониса. Этот парень не переставал его поражать. Он, находясь в стенах академии без малого неделю, каким–то непознаваемым образом успел уже перезнакомиться со всеми, кто был способен говорить. Мало того, что все были искренне и неподдельно рады его обществу, так еще и Адонис не предпринимал ради этого, казалось, никаких усилий. Он просто нравился всем. И это несмотря на то, что абсолютно всё, начиная внешностью Адониса и заканчивая его повадками, кричало о том, что он плут, разгильдяй и авантюрист. Адонис представлял из себя зеленоглазого, спортивно сложенного юношу, с длинными рыжими волосами, собранными на манер конского хвоста. Плутоватые же привычки этого парня менялись изо дня в день. Если он не подбрасывал в руке монетку, то жевал зубочистку, а если не жевал зубочистку, то тасовал колоду не пойми откуда взявшихся карт. Но самыми яркими, самыми любимыми привычками Адониса были две вещи: привычка с силой втягивать носом воздух, словно принюхиваясь, когда он учует что–то интересное, и его почти хищная улыбка, когда объект его интереса его не разочаровывал.

– А в честь чего это? И, если ты говоришь «есть шанс попасть», а не «мы идем туда!», значит, все не так уж просто?

Пусть Питер и был слабоват на волшебные силы, но учиться он умел. И уже успел выучить повадки Адониса. Как–никак, а они были соседями по комнате.

– Ну-у-у-у…Старшекурсники решили устроить вечеринку для первокурсников в честь поступления. Это совершенно нормальная практика внутри факультетов, и остальных не приглашают. Но я могу мягко намекнуть, что нам тоже хочется поучаствовать. Это как–никак «посвящение», такое раз в жизни! А наши старшекурсники нам, сам понимаешь…

– Такого не устроят. – понимающе кивнул Питер.

Они немного помолчали. Беда была не в том, что у старшекурсников нашего факультета не было желания провести вечеринку для первокурсников, а в том, что старшекурсников на факультете не было вообще. Четыре года в МАТИ никто не поступал на направление «Некромантия и спиритизм», а последний некромант–старшекурсник трагически скончался три года назад. Вымирание студентов потоками было делом не частым, но и неудивительным. Именно поэтому при поступлении в МАТИ с абитуриентов брали расписку о снятии ответственности за их жизни с работников и администрации академии. Грубо говоря, все старшекурсники–некроманты вымерли. В прямом смысле.

– Ну, да. Так ты в деле или нет?

Питер вздохнул. Он разделял желания Адониса попасть на «посвящение». Невозможно было целую неделю находиться в академии и не услышать ни единой истории о «посвящения в студенты». Его тревожило только то, как к этому отнесутся демонологи.

– Естественно.

–Вот и славно! Я тогда попытаюсь все устроить, – Адонис моментально повеселел и принялся кого–то выискивать взглядом среди толпы остальных студентов. Такие резкие переходы были для него в порядке вещей.

Прозвенел учебный колокол. И они вместе с остальными студентами тонкой струйкой начали вливаться в двери аудитории.

– Ладушки, потом найду её, – тряхнул хвостиком Адонис. – Пойдем, посидим часик, а потом в столовую.

Курс Параллельных миров был общий и шел в МАТИ два года. А это значит, что на него ходили четыре из шести направлений. У друидов и алхимиков его не было, не очень–то им был нужен. Преподавателя еще не было, и в аудитории царил гомон, порождаемый сотнями разговоров студентов сразу с четырех направлений МАТИ. Там были и вудуисты, мастера проклятий, раскрашивают себе лица гримом на манер черепов, и студенты с направления «Шаманизм и нагуализм», одетые в неумело сшитые одежды из звериных шкур, с привязанными к поясу бубнами. Ну и, конечно, демонологи, украшенные множеством сережек, цепочек, подвесок, браслетов и прочих амулетов, с выгравированными на них защитными формулами от демонов и бесов всех цветов и размеров.

– Знаешь, я вот чего понять не могу – Адонис с живым интересом разглядывал учащихся остальных факультетов – Ладно, хорошо, побрякушки демонологов и бубны шаманов несут в себе практический смысл. Но этот грим и накидки из животных? Архаизм чистой воды. Хотя…

Его взгляд упал на особо фигуристую шаманку, у накидки которой не было никаких шансов скрыть весь шарм своей хозяйки. Та, до этого оживленно болтающая с подругами, заметила его взгляд, покраснела и попыталась плотнее прикрыться короткой шкурой, служившей ей юбкой. Да, несмотря на все достоинства Адониса, тактичность в них не входила.

Однако вежливый и правильный Питер попытался выручить друга, спасая его от гневных взоров остальных шаманок.

– Ну, шаманам накидки нужны для более плотного слияния и взаимодействия с духами. Как я слышал, их тотемы не выносят производственных материалов. А вудуисты наносят грим специально, чтобы выглядеть пугающе и вызывать страх и отвращение, аккумулируя таким образом негативную энергию с которой они и работают.

– И как, работает? – Адонис спросил это с настолько удивленным видом, что Питер понял – однокурсник знал это и без его объяснений.