Чтение онлайн

Его аллегория подействовала удивительным образом, Элина улыбнулась. Она уловила смысл, но всё равно не хотела соглашаться.

– Не страшно пытаться стать лучше и увереннее, – он потянулся и крепко сжал её ладонь, заглядывая прямо в глаза. – Страшно сделать только хуже и потерять себя. То, что подходит одним, может никогда не подойти тебе. И я наверно прозвучу эгоистично, но совсем не хочу, чтобы ты менялась. Такая какая есть мне очень нравишься.

Элина точно сейчас сгорит дотла. Сердце бешено стучало, и ничего уже не могло успокоить его. Понимал ли, в какой тупик загонял её, понимал ли, что она, ни разу не слышавшая признаний, захочет обернуть всё превратно.

Благоразумие, благоразумие, благоразумие!

Нельзя выдавать желаемое за действительное! Нельзя оскорблять его этими неуместными чувствами! Нельзя подавать вида!

– Я…

Но то ли к счастью, то ли к сожалению, к Демьяну резво подскочил Давид с горящими глазами и какими-то срочными новостями.

– Ты даже не представляешь! Пойдём, послушаешь!..

Весь момент был испорчен. Элина глубоко вздохнула, как утопающий выбравшийся на берег, и отпустила чужую ладонь.

– Всё в порядке. Я буду здесь. Избегать глупостей и неприятностей.

Демьян прикрыл на мгновение глаза, борясь с раздражением, но сам знал, что с Давидом проще согласиться, чем спорить. Тот не желал принимать никаких отговорок и мог прилипнуть до конца вечера, лишь бы посильнее испортить жизнь и добиться своего.

– Мы ещё поговорим, ладно?

Элина едва успела кивнуть. Оставшись одна, она захотела спрятаться: привычно черепахой залезть в свой панцирь. Ведь ничто не в порядке. Лучше бы осталась на танцполе, где нет места мыслям – только больно бьющим басам. Дёма добился своего: заставил сомневаться, анализировать и думать.

А как же она ненавидела думать!

От этого разболелась голова. Элина крамольно засомневалась: а не лучше ли было, чтобы Каллист не отговаривал тогда, чтобы попробовала Щепки по-настоящему. Прочувствовать как есть то состояние счастья, в жизни ей незнакомого.

– Mesdames et messieurs, puis-je avoir votre attention? – неразборчивый французский долетел и до неё. – Да, да, спасибо! Пожелания именинника закон, поэтому следующим будет медленный танец! Все претензии за тот стол! Amusons-nous!

Как быстро появилась, также быстро Аделина и скрылась, подхватываемая с двух сторон руками Зарницких.

В начале такой вызов может и напугал бы кого, но после пары часов вечеринки – все стали смелые и чуточку рисковые. «Была не была!»

Конечно, Элина не собиралась присоединяться. С собой бы разобраться теперь. Но один человек имел совершенно иные планы.

– Не хочешь потанцевать? – как из воздуха образовался Лера. – Понимаю, что начал я не с того, но, может, только на сегодня это простительно, и ты дашь мне ещё один шанс?

Вот только в эту ночь её уже не подкупить добрыми словами и раскаивающимся взглядом.

– Ответь честно. Зачем тебе это? Поспорил с кем или просто смеёшься?

Он расплылся в широкой улыбке и облокотился о стену, отзеркаливая.

– Почему же я не могу с абсолютно чистыми, искренними помыслами ухаживать за девушкой, которая мне понравилась?

– Потому что до этого из «чистых» помыслов были одни оскорбления?

– В жизни так бывает, – поднял палец вверх, – иногда мы делаем ошибки и кардинально меняемся. Вот и я хочу зарыть топор войны…

Лера подхватил её ладонь и слабо потянул на себя, поигрывая бровями. Элина лишь вздохнула, но где-то в глубине души ещё надеялась вернуть былое веселье и смелость. Забыть о разговоре с Демьяном. Хотя от прикосновения опять вспоминалось то чувство омерзения.

– Я всё ещё тебе не верю. Но, – рассмеялась собственной глупости, но не собиралась уже поворачивать назад, – так и быть дам шанс. Один. А потом больше не тревожь меня, ладно?

– Ладно. Только смотри, чтобы сама не пожалела и не захотела моего внимания.

Элина успела закатить глаза, прежде чем быть утащенной в круг танцующих. Это явно не вальс, да и места для движений катастрофически мало. Как будто все разом вдруг решили вывалиться на танцпол. Валера уложил руки ей на плечи, так что буквально оказались стоящими лицом к лицу, некуда отвести и взгляда. Элине же пришлось обхватить его поперёк талии, такой узкой, что страшно было сдавить чуть сильнее – сломаешь. Собственная полнота и огромность ей не впервой, но вот настоящей коротышкой чувствовала себя редко. Всё же в далёкие времена начальных классов постоянно возглавляла строй на физкультуре.

– На самом деле, – дыхание Леры обожгло ухо, – мне интересно стало, с чего вдруг сам Измагард размяк на твой счёт. Его компашка пусть в открытую и не задирала потерянных, но тоже далека была от любви и всепрощения.

– Потому что увидели простого человека? Не эти ярлыки и таблички, – все разговоры о достойных и недостойных порядком стали вымораживать. – Мы все одинаковые, знаешь? Если ударить, нам будет больно. Кровь течёт такая же красная. Мы также боимся, любим, верим. Просто вы зачем-то разделили всех на своих и чужих.

Успела заметить, как тот поморщился. Серьёзно? Само собой вспыхнуло желание доказать правоту, истину.

– Это сделано не просто так, по прихоти или желанию. Всё-таки у нас есть силы, а у неключей – нет. Они вообще-то обязаны нам: постоянно рискуем жизнями, лишь бы твари не прорвались.

– Конечно, конечно. Мы все равны, но всегда есть тот, кто равнее других.

Потребовалось время, чтобы он махнул рукой, с трудом переваривая серьёзные разговоры, и продолжил о своём, заплетаясь языком:

– И всё-таки. После того как вы с Бельской подрались, они прямо кинулись защищать тебя. Именно тебя! Не её! Также как Гранина в своё время. Теперь-то он спокойно часть их команды, но…

– Защищать?

– Ага. Жаль ты не видела, – наслаждаясь каждым словом, он будто только и ждал момента, чтобы обсудить это. – Мне даже стало жаль Бельскую. Всё-таки влюблённость штука такая, её не задушишь и не переборешь. Творишь кучу глупостей. Но, кажется, Доманский сегодня окончательно провёл меж ними черту. Ох, и как он кричал! Чувствую станет очередным hot topic всея академии и не только.