Чтение онлайн

– Повторишь ещё раз, так просто не отделаешься, – подобрав один из шипастых стеблей, отец наотмашь ударил. – Мой сын не может быть бракованным.

Братья отпустили Измагарда, и тот поднялся под их пристальными взглядами. Вместо желанного послушания он пылал решимостью.

– Знаешь!..

И как будто Элине на зло, всё опять оборвалось, погрузилось во тьму, не позволяя оставаться и наблюдать больше.

В чём же смысл?

– Ещё не догадалась? – словно прочитал мысли. – Может, последний кандидат натолкнёт на верный ответ?

В темноте появилось пятно света. Элина устремилась к нему.

– Мне не нравится лезть в личное без всякого спросу. Тебе бы тоже стоило обрести совесть.

– Зачем, ежели оно только мешает?

Промолчала. От усталости ноги подкашивались, и она буквально ввалилась в следующую комнату.

Остался один. Демьян. Собственное сердце барахлило так, словно это ей сейчас предстояло сражаться со страхами и призраками прошлого.

Элина словно попала в психиатрическую лечебницу. Всё здесь от стен до потолка было стерильно белым и, что хуже, мягким. Из-за этого комната казалась бесконечной и бездонной, словно образовалась «белая» дыра и поглощала всякий свет, всё живое. По центру возвышалось кресло. Такие она видела только в фильмах: с кучей ремешков и проволок, лишь бы удержать смирно. Обычно так проводили операции на мозг, лоботомия или…пытки.

Именно на этом кресле сидел Демьян. Его голова была низко опущена, а глаза закрыты. Он будто бы спал. Ремешки туго впились в кожу. Элине нестерпимо захотелось помочь, освободить от оков, но как и до этого её словно не существовало здесь – настоящий призрак. Другой такой же шептал ей на ухо:

– Любопытно, что же такого прячет? Хочешь поспорим? Уверен там очередная скукота и нытьё?

– Отстань.

Демьян застонал и открыл глаза. С непониманием он осмотрелся по сторонам, а, заметив ремни, попытался вырваться. От усилий на лбу проступила испарина.

– Эй! – выкрикнул в надежде дозваться до кого бы то ни было.

Всё тщетно. А может и нет? Стена напротив вдруг отъехала в сторону, открывая вид на кустистый тёмный лес, ярко контрастировавший с белой комнатой. Там эхом раздавались крики и голоса. Демьян побледнел и резко смолк, не решаясь даже шелохнуться.

Что-то не так.

Элина нахмурилась, вглядываясь и прислушиваясь. Но ещё прежде чем успела о чём-либо догадаться, на обозрение к ним выбежали трое. Кажется, и её сердце ухнуло в пятки. Она не хотела этого видеть! Это не могло быть оно, нет!

Перед ними стоял Терций. Терций вместе с братом и тем самым его другом.

– Нет, – прошептал Демьян, а затем закричал, изо всех сил пытаясь раскачаться и вырваться: – выпустите меня!

Теперь всё стало ясно. Никакой там не лес, а до ужаса ставшие знакомыми полунощные земли. А сцена перед ними – тот проклятый день, когда Терций навсегда забудет о счастье.

Здесь, прямо у них на глазах, происходило то, о чём могли только слышать и ни за что, никогда не хотели бы увидеть.

На крохотную поляну вывалились Железные стражи, один за другим, как настоящая армия. Трое тут же растеряли улыбки и смех. Исполненные ужасом и паникой они попытались спрятаться, но было уже поздно. Завязалась драка.

– Я не дам этому снова случиться! Хватит, хватит!

Элина впервые видела такое отчаяние в нём, такой страх. Ей самой стало тошно от беспомощности и, вместо того, чтобы вытерпеть всё стойко, закрыла лицо ладонями.

– Прошу, прошу…

Его обезумевший шёпот резал по живому. Как могла она бояться и прятаться, когда Дёма так страдал? Из-за кого он здесь? Чья вина во всех их страданиях? Так возьми себя в руки и прими неизбежное.

За стеной разразилась уже совсем другая картина – новая сцена бесконечной пьесы. Мороз от восторга стал хлопать в ладоши. А Демьян…совсем потерял себя.

Вместо полунощных земель и леса взору теперь открылся смутно знакомый зал. В такой момент Элина вряд ли признала бы даже собственный дом, но откуда-то словно знала – это стеклянная комната пятого этажа. Ход туда закрыли, и с самой осени ни один ученик не мог похвастаться новыми приключениями. Видение отражало полное запустение и разруху: пол усыпали кирпичи и осколки потолка, мебель хаотично разбросана, а по центру возложен как алтарь круг из дымящихся сухих трав.

– Ты не посмеешь! Нет! Уйди, уйди!

От разъярённого вскрика Элина вздрогнула, но это не спасло от шока. Где-то там, среди обломков и пыли, она нашла себя. Не смотри всю жизнь в зеркало, Элина и не признала бы. Надломанное тельце тряпичной куклой распласталось по полу, а в бессвязных потугах пошевелиться сквозили жалость и безысходность. Смерть.

– Я ведь поклялся! Я пообещал, чтобы это никогда не случилось! И это никогда не случится! Слышишь!?

Как бушующий шторм он рвал и метал, со всей натугой прикладываясь к ремням на груди. Демьян весь взмок и дышать стал тяжело и загнанно. Казалось ещё вот-вот и с корнем вырвет само кресло. Но прежде чем это могло произойти, путы сами опали вниз, даря свободу. Демьян тут же рванул вперёд, переступая оправу белых стен и с разбега падая на колени перед «Элиной».

– Я рядом, всё будет хорошо, – склонился, прислоняясь лбом к её лбу, и крепко обнял, не обращая внимания на сильнее растекающуюся лужу крови. Шёпот долетал эхом. – Я исправлюсь. Обещаю. Мы…

Стена встала на место, ограждая их от душещипательной сцены. В белой комнате осталась лишь тишина – хуже криков приводящая к безумию. Элина словно очнулась ото сна – кто она, где? Что сейчас было? Она вновь чувствовала себя такой беспомощной.

– Что мне сделать, чтобы освободить их? Что ты хочешь?

Мороз не появился.

– Твоя сила это страх. Но и наказание тоже, так ведь? Неужели ты хочешь освободиться? После всего того что было?

– Вот уж нет, – словно бы оскорблённый он появился лишь наполовину, свесившись с потолка, – Свобода мне ни к чему. Толком и не знав её, смысл начинать? Собаки привыкают к цепи, вот и я будку свою полюбил. Страх для меня скорее источник, средство.

– Я не понимаю…

– Чтобы воплотить в жизнь матушкин обряд мне нужен источник особой силы, такой, что затмить может весь свет.

Элина замотала головой, вдруг осознавая, к чему тот клонит. Мороза это позабавило и с превеликой радостью выдохнул прямо в лицо:

– Ты.

Вот значит что. Им не нужна была ни её сила, ни её голос, ни смерть. Только страх и ненависть.

– Вот так ирония, верно. Спасение – это гибель. Любовь – это ненависть. А у тебя почему-то есть шанс выбирать – кому жить, а кому умирать. Твой страх даёт силу мне, нашему миру мечты, и нельзя чтобы он ослабевал. Белый Бог и есть ключ к скарядию, а страх им наречённых и есть наша жизнь.