Академия Зеркал
Шрифт:
– Зачем?
Севир точно был не из тех людей, что любили много болтать, к тому же с какой-то глупой девчонкой. До этого чуть ли не плевался на любое её слово, а сейчас строит любезность? Почему?
– А разве для этого должна быть особая причина? Я привёл Вас в академию и просто хотел бы знать, как Вы устроились.
Она кинула подозрительный взгляд. Больше ей нельзя верить каждому его слову.
Нельзя.
Глава 6.
«Яростное пламя»
Неделя летела своим чередом. Элина пыталась привыкнуть, подстроится под новую жизнь, вот только подкатывающие под ночь тоска и слёзы никуда не делись. Учёба всё ещё шла тяжело. И ладно бы касалось это лишь магических предметов! Так ведь и привычные математика и химия здесь были не такими, какими-то другими, в разы сложнее. Учителя везде приплетали силы и свои законы, своих богов, которые будто влияли на всё вокруг. Да услышь такое кто на экзамене в её школе, вызвали бы психиатрическую бригаду.
Лучше всего запомнились предметы, напрямую относившиеся к силе и, как теперь Элина понимала, к самооценке. Учителя старались привить им такое, что в обычной школе, наоборот, на корню уничтожали: желание творить, мыслить, отстаивать себя и свои идеи. Любить людей вокруг. Любить мир. Любить себя.
И это было самым-самым сложным. Непривычным.
Один из предметов назывался «Основы уважения и терпения». Вела его интересная женщина – Яна Никитична. В один момент она могла казаться очень юной, наравне с ними, а в другой мудрой и старой. Её выдавали глаза, скрывавшие за весельем и мягкостью неподвластную человеку трагедию. Одни поговаривали, что как-то давно она потеряла мужа, другие, что ребёнка, третьи, что она сама совершила убийство. Казалось бы, образ доброй женщины невольно обрастал ужасными придумками. Не прибавляло этому и её общение с Севиром. Им сразу же приписали запретную любовь. Но Элине это виделось смешным: до того были разные! Севир, выглядящий как граф Дракула, такой же мрачно-чёрный и готический, одним словом вампир, и Яна Никитична на его фоне фея-крёстная, милосердная и воздушная, будто вот-вот расправит крылышки.
На пока единственном занятии учеников разбили на пары. Нужно было встать друг напротив друга и, глядя прямо в глаза, назвать по недостатку друг друга. Всего одному. После же сказать, как его превратить в достоинство.
Как чувствовала, Яна Никитична поставила Элину в пару с Лилей. Вот так везение! Сходу, Лиля нарушила главное правила: с самым милым личиком начала поливать грязью, позабыв о лимите слов.
– Так-так-так. Конечно же, новенькая. Серая мышка с огромным самомнением, ищущая внимания там, где не следовало бы и с кем не следовало бы. Тупая и совершенно бездарная, не чтящая древних традиций.
И Элина приняла это всё. Как всегда принимала до этого, как будто ей плевать, хотя внутри бушевал ураган.
– Ты не забыла о правилах? Нужно всего одно.
– Ах, да? Хорошо-хорошо, тогда теперь твой черёд.
Но в этот момент подошла Яна Никитична, и внимание всего класса оказалось приковано к ним. К ней. Естественно Элина не смогла вымолвить и слова. Опять. Как же она ненавидела себя в тот момент! Почему не может стать как они? Почему то, что им легко, ей – невозможно?
И самым ужасным стало то, как после занятия Яна Никитична подозвала к себе и предложила: «Если у тебя что-то не получается или помощь нужна, поговорить даже, ты не бойся, обращайся». Понятно, какое ужасное впечатление произвела!
В чём-то похожим оказался другой предмет, буквально называвшийся «Любовь к себе». Хотя куда больше он напоминало психологический тренинг или странную терапию. Преподавал его Григорий Маркович – мужчина за тридцать, запоминающийся и эпатажный. На урок он влетел, безбожно опоздав, и с ходу начал жаловаться на Канцелярию и Хранителей Пути вместе взятых, якобы гоняют его туда-сюда по глупым поводам. Пришёл он с ярким макияжем, в белом костюме с жабо и брюками клёш. Нагромождение из подвесок, вышивки и цепочек создавали удивительную гармонию в хаосе. Завитые волосы топорщились во все стороны, в ушах поблёскивали кольца-серьги, а стёкла очков на переносице имели блёклый розоватый цвет. До чего же знакомый образ… Вот значит, на кого ровнялся Измагард.
Занятие тоже проходило странным образом. Их привели в огромный зал, полностью состоящий из зеркал. Такие можно было встретить по всей академии. Круглые или квадратные, длинные или широкие, в деревянных или золотых рамах. Все разные и уникальные, тем не менее, каждое имело витиеватую надпись по центру: «Здесь вас слышат». Элина побаивалась этих зеркал. Каждый раз стоило ей заглянуть, как отражение начинало двигаться само по себе и что-то пыталось сказать. Но как оказалось, для этого ими и утыкана вся Академия. Нет, не пугать учеников. Наоборот. Им можно было раскрыть душу, выговориться и тогда отражение поддержит или даст совет. Отныне фраза: «себя понять можешь только ты сам» заиграла новыми красками.
Однако Григорий Маркович дал задание в разы сложнее. Не просто поговорить с зеркалом, итак открывая душу перед всеми на распашку, а ещё «отпустить все обиды, ненависть, злобу; то, что копится внутри». Такое только для самых-самых смелых. И ведь нашлись. Элина пряталась за чужими спинами и глаза опускала вниз, боясь, что её вот-вот выберут. Но повезло. Не выбрали. От одной мысли ноги немели, и в животе крутило. Ребята были такими искренними и открытыми, ничего не боялись и не стыдились. Везунчики.
Хотя было занятие, которое пришлось Элине по душе – «Искусство самовыражения». Как объяснила лично для неё Аделина, содержание менялось от недели к неделе. В один день, например, могло проходить занятие музыкой, в другой рисованием; бывали ещё театральное мастерство, пение, танцы, лепка, готовка, флористика и многое другое. Это был отличный способ найти себя в чём-то новом, чего никогда не было в школах, где училась Элина. Это удивляло не меньше, чем наличие в мире магии – такой подход к учёбе.
Виолетта Демидовна относилась ко всем как к детям, обращалась не иначе как «милая» или «дорогуша». Ей было около семидесяти, но это не мешало громко хохотать, приплясывать и всех веселить. Элина невольно сравнивала её с цыганской предсказательницей: повязанный на плечи цветной платок, голубые тени, бусы и плиссированная юбка в пол. Не хватало только хрустального шара.
На нынешнем занятии оказалась обожаемая музыка. Виолетта Демидовна с заразительной страстью вещала о струнных инструментах – именно так звучала тема. На невысокую сцену актового зала выносились то скрипка, то контрабас, гитара и даже гусли и китайский гуцинь. Каждый ученик выбирал себе инструмент и практиковался, чтобы в конце сказать, понравилось ему или нет.
Конечно же, Элина хотела завладеть знакомой и родной гитарой, в которой была уверена больше, чем в себе самой. Но таких как она оказалось слишком много, почти половина класса, и в конечном итоге пришлось сдаться без боя и отступить. Но, тем не менее, под конец раздачи ей повезло урвать нечто похожее – укулеле.
За их обучение отвечал музыкальный кружок. Те, казалось, не особо были рады, не иначе как Виолетта Демидовна заставила. Она имела безграничную власть на все творческие объединения. Не удивительно, что те считали себя её рабами.