Чтение онлайн

Мы честно пытались стоять в углу. «Мам! А ты знала, что у нас паук живет в углу? За ним так здорово наблюдать!», — спрашивал мой сын.

Медицина оказалась бессильна. Оставалась единственная надежда на «перерастет».

— Мам! — послышался голосок и стук. — Там господин ректор приходил. Сказал всем родителям тайно собраться в дальнем зале! Я не знаю где это, но ректор сказал, что вы должны знать!».

В этот момент я вздрогнула. Так! Сколько у меня денег?

— Мам! Он сказал, что это очень срочно! — вздохнул голосок. Я тут же стала заштукатуривать свежие синяки и ссадины, кутаясь в халат.

Я стояла перед заплеванным зеркалом, на котором точечно оставляла следы от мушиных какашек специальным карандашом.

— Ой, муж недавно умер, а мы все такие бедные… От голода умер… — заныла я, скуксившись и противно ноя.

Посмотрев на себя в зеркало еще раз, я замотала головой. Нет, нет, нет!

— Я кошелек забыла дома, — вздохнула я. — Отдам в конце года!».

Нет! Тоже нет!

— Ой, у меня кошелек из комнаты украли… — снова скривилась я, доставая из чемодана пакет с надписью: «Для родительских собраний». Из пакета вывалилось самое старое и дырявое платье. Я отряхнула его, выпустив на волю моль. Три месяца назад я купила его в магазине: «Все для родительских собраний».

Это такой магазин, который находился в другом конце столицы. Стоило платье бесконечно дорого! За эти дыры и потертости я отдала половину зарплаты.

«Платите сейчас — экономите семь лет!», — заметила продавщица, показывая мне драные тулупы, потертые пиджаки и другие рваные модели.

— А че так дорого? — возмутилась я, рассматривая рванину.

— Мы раньше работали в магазине «Все для налоговой инспекции», а потом переехали сюда. Вы будете брать, или просто поглазеть пришли? На вашу задницу налезут только вот эти платья, вот эти штаны и вот этот тулуп!

— А почему тулуп? — спросила я, шурша обносками и ужасаясь ценникам.

— Понятно, с фантазией у вас туго! — гадко усмехнулась продавщица. — Все эксклюзивное! Естественной носки! Ни одно заклинание не покажет, что это — рваный или искусственно состаренный фальсификат!

Я вытряхнула туфли с дырой на большом пальце и расшатанным каблуком. Туфли выглядели еще ужасней, чем платье.

— Подайте, подайте… — жалобно протянула руку я, глядя на платье. — Подайте надежду, что не придется сдавать на ремонт… Я не ела уже четыре дня… С предыдущего «сдаем на шторы»!

Сбрызнувшись духами: «Отключили Воду», взяв потертый блокнот и сломанную ручку, я нарисовала себе синяки под глазами и поплелась из комнаты.

Место встречи я нашла быстро. Возле одинокой черной свечки собрались родители, родственники и ректор.

Все выглядели так, словно сборище бомжей. Нарисованные под глазами синяки свидетельствовали, что еду в последний раз видели только на картинке.

— Господа и дамы, — послышался голос ректора, когда я шмыгнула и уселась за роскошную парту. Родители переглядывались, а я мысленно пыталась вычислить кто есть кто.

— Сегодня ваши дети учинили драку! — разодетый ректор покачал головой. — Драка — это обычное дело. Мне плевать, какой ущерб был причинен детям, но пострадало имущество Академии.

Повисла тишина. Все «участники» драки сидели и вздыхали.

— Ну я ему задам! — послышался строгий голос и удар по парте кулаком. — Как приду, так сразу ему ремень пропишу!

— Ну дает! — поддержал его женский голос. — Такого я от сына не ожидала!

— Ужас какой! — закивали остальные, потирая синяки и ссадины. — Ладно, драться. Но попасться на драке — это слишком! Куда твои глаза смотрели! Ты же мать! Объяснила бы своей дочери, что драться надо так, чтобы тебя не поймали!

— Вот только вернусь в комнату, так сразу покажу, что такое драться! — возмутился знакомый голос. — И попадаться! У нас в семье никто не попадался! Это он в тебя!

— Пострадало имущество Академии! — снова произнес ректор, доставая огромный список. — Итак, гобелены. Восемь штук! Горгулья … эм…. Восемь штук! Вам все перечислять? Я просто тут аптечку приготовил! На всякий случай. Вдруг кому плохо станет. Если плохо, то так и говорите. Вы нам еще живые нужны. Семь — десять лет, будьте так любезны, протяните!

На столе у меня появился «Нашаштырь» — убойная вещь, способная поднять покойника. Капли «Валидомисарай» и еще с десяток лекарств с кучей побочных эффектов.

— Итого, с вас пятьсот шестьдесят семь тысяч душ, — закончил ректор, показывая список.

— А на каком основании мы должны делать ремонт трех соседних аудиторий? — возмутились родители. — Если пострадал только коридор!

И кто-то тут же робко добавил:

— Дети нам рассказывали..

Глава двенадцатая. Мама мучит уроки

Глава двенадцатая. Мама мучит уроки

Через два часа я вывалилась из аудитории, чувствуя, что на душе полегчало. Еще бы! Все деньги, что были у меня за душой, перекочевали в фонд Академии.

— Как в переулке, честное слово! — обиженно отряхнулась я.

Были и хорошие новости. Почки остались при мне. Не пришлось даже брать кредит. Кое-как совместными усилиями мы сторговались на косметический ремонт коридора. Пришлось применить угрозы и грубый шантаж.

Я добрела до комнаты, ввалилась в нее и поползла к дивану. Упав на диван, я зарылась в подушку, поджала мерзнущий хвост и …

— Мам, ты спишь? — меня тронули за плечо.

— Нет, сынок, — пробурчала я. — Просто мама медленно моргает. Очень медленно… И следующий раз она моргнет …. утром…

Но усталость подсказывала, что это утро наступит не раньше следующего тысячелетия.

— Мам, а домашнее задание? — послышался робкий голосок. Меня погладили по плечу.

Я открыла один глаз, прислушиваясь к совести. «Хррр!», — храпела совесть. И я решила последовать ее примеру.

— Домашнее задание? Сынок, ты что? Заболел? — донесся сонный женский визг голос за стеной. — Никаких домашних заданий!

— Демоны не делают домашнее задание! Демоны ищут отмазки! — возмутился мужской голос. — Так что спи, давай! Придумаем мы тебе отмазку. Скажем, что … у тебя дедушка умер!

— Десять лет назад, — послышался замогильный голос, видимо, дедушки.

— Да, спи, сынок! — успокоили мою совесть соседи.

— Спи, завтра придумаем отмазку, — кивнула я, готовая сказать все, что угодно, лишь бы от меня отстали.