Чтение онлайн

Но до сих пор не решился. И Атарика, умница, не торопила его: царя не торопят. Только вздыхала: а вдруг отец надумает отдать за другого? Эртхиа успокаивал: не бойся ничего. И не боялась.

— Что ты, радость! Никому не отдам, подожди немного еще. Вернусь из степи — пошлю сватов к твоему отцу. То-то ему радости будет. Она красивая хоть, жена твоего брата?

— Красивая, — ревниво прищурилась Атарика. Эртхиа засмеялся.

— У меня уже есть одна степнячка. И хватит.

Крепче обнял Атарику.

— Я ненадолго уезжаю. Вернусь — и сразу… Слышишь? Уже ничего не бойся. Не бойся ничего. Я знаю, ты боялась. Теперь все. И все будет хорошо.

Атарика пытливо посмотрела ему в глаза.

— А богиня не будет против?

Эртхиа отвел было взгляд, но приструнил себя.

— И ее не бойся. Ничего тебе не сделает. А другие примут как сестру. Радость, царица моя, каких сыновей ты мне родишь!

Атарика потянулась губами к его уху, будто хотела шепнуть, но заробела, поцеловала только.

— Скоро ты вернешься?

— Вот новая луна народится, а я уже здесь буду!

В кустах зашелестело, поспешные шаги приблизились к беседке. Атарика вздрогнула, прижалась к Эртхиа, но он отстранил ее, положил руку на меч.

— Атарика, доченька, — послышался тревожный голос, — госпожа, уходи скорей, сам хозяин сюда идет, звать государя обедать.

— Иду, няня!

Атарика прижалась щекой к щеке Эртхиа.

— Возвращайся скорее! — и порхнула из беседки, только кусты, прошелестев, сомкнулись за ней. О беде

Столб дыма на горизонте они увидели на пятый день пути, на закате. Дым был большой и стоял ровно посередине оснеженной каймы Хайрских гор. Как знал Эртхиа, именно в той стороне должно было располагаться нынешнее стойбище Черных Лисиц. На следующий день к обеду Эртхиа полагал быть уже там.

Он гневно обернулся к Атарику Элесчи.

— Видишь?! Если это из-за тебя, всей твоей крови не хватит залить огонь!

И ожег коня плетью. Обиженный Руш прянул, храпя и скаля зубы, Веселый рванулся за ним. Элесчи погнал своих коней следом. Через час или около того Эртхиа придержал коня. Нагнав его, Элесчи осмелился спорить:

— Государь, купцы на такое не пойдут!

— Отдышись, — остановил его Эртхиа. — Что это там такое?

— Там? — Элесчи пригляделся.

По дороге навстречу им мчался всадник. Когда он оказался ближе, Эртхиа разглядел на нем особую шапку и ярко-красную безрукавку, развевающуюся поверх кафтана.

— Гонец, — определил и Атарик.

— Подождем.

Останови попробуй гонца царской почты!

Загородили конями дорогу. Не сбавляя хода, гонец раскрутил над головой тяжелый бич. Гудел свинец в оконечнике, вспарывая воздух. Руш унес из-под удара, грудью в грудь ударил гонцова скакуна. Эртхиа подлым приемом, вздернув стремя, выкинул всадника из седла, как его самого когда-то спешил Дэнеш. Гонец прокатился по дороге, гася удар, вскочил на ноги, рванул меч из ножен.

— Царь, царь! — закричал Атарик, указывая на Эртхиа, сберегая гонца от смертной казни, неминуемой для всякого, обнажившего сталь против государя. Так ему и поверили! Тогда, по наитию, Атарик выпрыгнул из седла, бросился на колени под копыта Руша, пал лицом в утрамбованную караванами сухую землю.

— Спокойно, Гаменди, — узнав гонца, позвал его по имени Эртхиа. — Спрячь свой меч, пока я его не видел, — добавил он, поднимая глаза к небу.

Гаменди облизнул сухие губы, вдвинул меч, сглотнул — и опустился на колени.

— Государь…

— Все в порядке, ты выполнял свой долг и заслуживаешь награды, а не наказания. Раз уж я здесь, поведай мне скорее, с какой вестью ты торопился к подножию трона. Не касается ли она вот того? — Эртхиа махнул рукой в сторону дымного горизонта. Элесчи приподнял голову, ловя каждое слово гонца, не веря, но готовясь к худшему.

— Повелитель, там… там уже ничего нет. И никого. Там смерть. Зараза. Все умерли. Последний поджег стойбище и добрался до постоялого двора в Ороте. Он тоже умер сегодня утром.

— В Ороте мы собирались ночевать… — Эртхиа оглянулся на Атарика. Тот изменился в лице. Гонец замотал головой:

— Там нельзя, государь. Там трое больны.

— Как ты там оказался?

— Я еду из Аз-Захры с письмами от государя Акамие.

— Срочность?

— Чрезвычайная.

— Ты останавливался в Ороте?

— Даже с коня не сходил!

— Письма! — потребовал Эртхиа. Сломал печати, пробежал глазами. — Оно и есть. Ашананшеди предупреждают, что будет мор в степи, принять меры… Что тут сделаешь? Так… эт-то еще что такое? — Эртхиа несколько раз про себя перечел загадочные слова.

«Она прошла мимо и не подала мне знака». И подпись: Акамие, царь Хайра и прочая. И печать.

— Ты коня води, — велел Эртхиа гонцу. А сам задумался.

Повернувшись к Атарику, махнул ему рукой, чтобы поднимался с колен.

— Спас ты свою пастушку… У смерти украл. И все само собой теперь решилось. Домой скачи. Сколько вам теперь отпущено — кто знает? Так… Первым делом во дворец, вот мой перстень — с ним тебя пропустят к государю Ханису. Отдашь письма, расскажешь, что видел и узнал. Обо мне скажи, что я вернусь скоро.

— Куда ты, государь, один…

— Не спорить! — отрезал Эртхиа. — Гаменди, ты возвращаешься в Хайр.

Выбрал одно из писем, достал из-за отворота рукава заточенный обломок черного камня, ниже, под странными словами, приписал пару фраз.

— Отвезешь это царю Акамие, на словах передашь благодарность. Караваны сюда не пропускать, отсюда не выпускать, ну да он сам знает, и лазутчики ему вперед твоего донесут… Но ты передай благодарность. И — если! — по дороге почувствуешь себя плохо, сверх обычной усталости, не смей продолжать путь. Умирай в степи, один.

— Знаю, повелитель, — выдохнул гонец.

Эртхиа кивнул одобрительно.

— Так что не спеши. Срочного в моем письме ничего нет. Поезжай в объезд, длинной дорогой. Вот и тебе перстень — за службу. И, если что, прощай.

Гаменди ждал только знака — Эртхиа кивнул ему, и гонец умчался. Эртхиа посмотрел ему вслед, вздохнул.

— И ты тоже, Элесчи. Отцу передай, пусть… — Эртхиа прикусил губу. — За ним долг, так пусть бережет дочь, пусть и не думает ее замуж отдавать до моего возвращения. А еще лучше — скажи государю Ханису, пусть заплатит твоему отцу цену невесты. Понял? — он подмигнул оторопевшему Атарику, с трудом осознававшему, что становится и царским сватом, и родичем царя. Его сестра будет взята во дворец — первая из аттанок за многие сотни лет!