Чтение онлайн

– Вам кого?

Уже по тону, Михаил понял, что перед ним представитель власти. И, очевидно, из силового министерства.

– Я по договоренности с Эдвином Михайловичем. Мы договорились встретиться в девятнадцать часов.

Мужчина нарочито медленно осмотрел его с ног до головы.

– А по какому поводу?

– Я просил провести его общую экспертизу старой книги.

– Ценной?

Открывши, было рот, чтобы выпалить правду, он осекся. Что-то ему говорило, что о книге стоит помалкивать.

– Нет. К сожалению, она оказалась без цены.

Врать он не любил и не умел. Вычислить его ложь не представляло труда даже ребенку. Но с годами он нашел формулу, позволявшую ему выкручиваться из щекотливых положений. Говори правду. Только правду. Но не говори всю правду. «Без цены» в данном случае – бесценная. «К сожалению» – читай, неизвестно куда еще заведет.

– Вы давно знаете Снеткова?

– Эдвина Михайловича? С сегодняшнего дня. Мне его порекомендовали в краеведческом музее и я, созвонившись с ним, посетил его утром. Простите, а вы кто?

Мужчина полез в карман и, развернув удостоверение, мелькнул им перед его глазами.

– Следователь прокуратуры Приставкин.

Фамилию он произнес так, что не будь у Михаила довольно неплохого слуха – не разобрал бы. Стесняется он ее что ли?

– А это что? Приставкин показал на пакет с конфетами?

– Конфеты для Эдвина Михайловича. А что случилось?

– Скончался Снетков.

– Как?

– Как большинство людей от болезней и старости.

Следователь Приставкин явно решал какую-то задачу. Это отражалось на его лице. Решил, кажется.

–У вас паспорт при себе? Или что-нибудь из документов?

– Только военное пенсионное удостоверение.

Приставкин еще раз быстро оценивающе окинул Михаила взглядом.

– Пойдет. Проходите в кабинет понятым будете.

Что-то тут было не так. Михаил пошел за следователем и за разгадкой. Перед кабинетом стояли врач неотложки и медсестра. В кабинете в кресле у компьютера сидел Эдвин Михайлович. Голова, поддерживаемая высокой спинкой, слегка склонена к левому плечу. Руки лежали на клавиатуре. На мониторе был какой-то текст в «Worde». Вроде бы он умер во время работы, но… Но очки лежали на письменном столе у окна. Судя по диоптриям очков, Эдвин Михайлович пред смертью печатал, не видя ни монитора, ни клавиатуры. Михаил поискал глазами листы копии его книги. Их не было. А учебник древнееврейского лежал открытым на компьютерном столе. Не складывалось все как-то.

– Так, все проходим в помещение, протокол составлять будем. Ваши документы, пожалуйста.

Врач, медсестра и Михаил прошли к письменному столу, где уже раскладывал свои бумаги следователь Приставкин, и сложили на стол, какие имелись, документы для протокола. Пока Приставкин борзо писал дежурные фразы в протоколе, Михаил старался получше рассмотреть все детали кабинета и размышлять логически:

1. Судя по интересу, проявленному Эдвином Михайловичем к книге, он не мог ею не заниматься. Но следов этих занятий, кроме раскрытого учебника нет.

2. Эдвин Михайлович обещал поискать информацию об Ари. Следов поиска тоже нет. Михаил подошел к Эдвину Михайловичу и заглянул в текст на мониторе. Это был рекламный проспект Интернет магазина, переведенный в вордовский формат. Зачем Эдвину Михайловичу этот текст? Он, что занимался его корректурой? Это просто бред. Кто-то, желая создать вид умершего за работой старика, не позаботился о содержании его работы. Или не знал, что содержит открытый наугад текст.

3. Эдвин Михайлович был абсолютным хозяином кабинета, судя по свободно стоящим на полках ценнейшим книгам. Посему прятать копии книги Ари ему не пришло бы в голову. А их в видимом пространстве кабинета не было. Следовательно, их кто-то забрал. Тот, кто сымитировал спокойную смерть Эдвина Михайловича за работой. Хотя очевидных следов насилия на трупе нет. Знать бы точную причину смерти. Но это может показать только вскрытие. А кто вызвал скорую и прокуратуру?

– А кто вызвал скорую и прокуратуру?

Приставкин дернул головой, недовольно скривив губы. Но ответил.

– А сам и вызвал. Скорую. Сказал, что сердце прихватило. Скорая приехала, а он уже того. Скончался. Они и засвидетельствовали эту самую кончину.

– А как они в квартиру вошли?

– В открытую дедушкой загодя дверь, товарищ Пуаре.

Ирония профессионала смешанная с раздражением от глупейших вопросов профана. Михаил с ясностью понял, что следователю Приставкину все понятно, а «глухарь», то бишь нераскрытое дело, ему уж точно не с руки. И стоять на этом Приставкин будет насмерть.

– А для тех, кто проявляет ненужную бдительность, дополнительно сообщаю, что дедушке в этом году стукнуло восемьдесят. Следов взлома на дверях нет, и пропавших ценностей также. Надеюсь, меня больше не будут отвлекать. «Пуаро, интеллектуал хренов», заразившись раздражением Приставкина подумал Михаил, но вслух спросил:

– Ладно. Можно в туалет сходить?

– Идите. Уже можно. Меньше мешать будете. А вы – к врачу – можете вызывать труповозку.

Врач прильнул к телефону, а Михаил пошел осмотреть квартиру. Две двери из трех были закрыты на ключ, а третья, полуоткрытая в его прошлое посещение только прикрыта. Михаил толкнул ее и вошел в маленькую спальню с одним окном. Обстановка спартанская. Вдоль стены стояла старая металлическая кровать с шарами на спинках. У изголовья тумбочка. Он был почти уверен, что шпингалеты окна будут открыты. Так и есть. И пыль лежавшая везде на всех поверхностях, на подоконнике отсутствовала. Картина сложилась. Во время его предыдущего посещения в спальне кто-то был. Проник туда, скорее всего с крыши. И дверь приоткрыл, чтобы лучше слышать разговор в кабинете. Ткнуть бы носом этого следователя во все это! Но он понимал, что расследование ничего не даст, кроме вопросов к Михаилу. На которые ответов нет и у него самого в первую очередь. Тупик. Михаил быстро вернулся в кабинет.

– Полегчало? Ничего бывает. В первый раз и заплохеть может.

– Ну да. Бывает.

«Счастливый ты, сопляк. Ты не видел того от чего тебе заплохело бы на всю оставшуюся жизнь» подумал беззлобно в адрес следователя. Приставкин закончил писать.

– Допишите в протоколе напротив своих фамилий адреса и распишитесь. А вот и наряд милиции. Все свободны.

В кабинет протопали двое постовых, для дальнейшей процедуры закона. Михаил и медики ретировались на свободу. Проходя под окнами квартиры Эдвина Михайловича, Михаил посмотрел на крышу. Слуховое окно на покатой крыше находится аккурат над спальней и открыто. Ясно как проникли в квартиру. Но зачем? И как он или они заставили старика позвонить в неотложку? Михаилу хотелось бы думать, что только обманом. Прощайте, Эдвин Михайлович! Наше знакомство было коротким и эмоциональным. Но мне очень жаль, что оно так оборвалось. А вот с получением информации о книге надо бы поаккуратней. Тут не все так просто!

Михаил, отойдя в сторону дома пару кварталов, обнаружил лавку и положенную ей по штату урну. Место специально созданное для того, чтобы сесть, покурить и подумать. Сел, закурил. Пуаре, говоришь? Ладно, думать будем дедуктивно. Если кто-то что и искал в кабинете, то нашел и унес с собой. Все, что пропало – это копии книги Ари. В кабинете была масса очень ценных книг. Для этого «кого-то» ценность копии книги Ари перевешивала ценность всего, что имелось в кабинете. Зачем ему эта книга? Этот «кто-то» из подслушанных моих с антикваром разговоров знает, что книга у меня. Но ко мне ни с предложением отдать, продать либо отнять ее он подходить пока не хочет. Почему? Может быть, еще не представился случай? Хотя он, или они знали время моего следующего посещения антиквара. Значит, прямое обращение или столкновение не входит в планы этого «кого-то». Посмотрим.

Темнота и оберегает, и подвергает опасности одновременно. Преимущества у того, у кого органы чувств более развиты. Михаил пошел домой, максимально сконцентрировав внимание.

Михаил шел и размышлял, зацепившись за предыдущую мысль об органах чувств. Что такое то, что я называю мир вокруг меня? Результат анализа пяти органов ощущений. Сенсоров, дающих сигнал от контакта с окружающей средой в мозг, где они принимаются, обрабатываются и сводятся в некую картину мира вокруг. Но объективна ли она? Сегодня настроение хорошее и картина мира ничего так себе. Через полчаса в троллейбусе кондукторша нахамила ни за что. И мир изменился тут же. Он стал похуже. Пришел на работу, узнал новости. Снова неплохо. Простудился, и нос заложило насмерть. Мир без запахов. Совсем другой! А у слепого от рождения? Какой он? А если добавить еще какой-нибудь орган чувств? Мир будет явно другим. Почему он зависит от того, как я способен воспринимать его? Вопрос: Мир вокруг меня или он внутри? Исходя из логики, я ощущаю что-то как мир, что таковым объективно не является! А я привык опираться на «объективность». Эта штука твердая, а эта горячая, а эта красная, а вот эта вкусная, но пахнет не лучшим образом. Я ощущаю вещи «объективно» посредством органов чувств, но сигналы от них проходят анализ моего разума. Посредством электрохимических реакций в мозгу, возникает сознание, которое выдает мне картину мира, но еще и окрашивает ее всякий раз по-разному. Но сам разум не имеет ни одного физического параметра. Вообще! Где этот переход от совершенно материального к абсолютно нематериальному? И тогда материален ли мир вокруг? Или внутри? Михаил чувствовал, что если ему удастся разобраться во всей этой путанице, это поможет найти ответы на вопросы «кто я?», и «зачем живу?».