Чтение онлайн

– Да, без него все будет не то, – горевала Кыса, – первая брешь в наших рядах. Попробуй его уговорить на два города год пожить, а там видно будет.

– Попробую, – вздыхала Катя.

Полина подошла к перилам, посмотрела на насупленное небо, наливающееся мокрой хмарью:

– Будет так, как будет. До Рождества еще далеко. День какой унылый. Алена не в себе, Катька хмурая. Что-то неладно в датском королевстве.

– Хватит предаваться унынию, – заявила Катька. – Лучше расскажу, что я вчера придумала. Нужно организовать крупную, оснащенную по последнему слову техники клинику оздоровления и антивозрастных программ.

– Еще одно Мерано? – спросила Кыса без энтузиазма.

– Нет, для этого уже есть «Ревиталь» в Балашихе и наши «Раздоры». Ясно, что не хуже, ясно, что с качественной медициной, доступную по ценам для среднего класса. Главное в другом – подальше от Москвы и с восточной медициной. Такого уровня, чтобы сразу было понятно, что это не очередное знахарство, а научно-медицинская клиника. И спа, конечно. Чтобы даже московские ВИПы туда ездили, забыв про Марбелью и Ланзерхоф. Одновременно это станет плацдармом для охвата клиентуры за Уралом, в Сибири и на Дальнем Востоке.

– Это сумасшедшие затраты, и управлять невозможно.

– Нам нужен крупный, известный общенациональный центр оздоровления женщин. В Москве мы кооперируемся с другими, в городах, где есть филиалы, – тоже, но уже не хватает базы. А за Уралом мы по сути занимаемся только пропагандой и продажей страховок. У наших клиентов там нет постоянного общения, да и куда им податься для борьбы с физическим старением? Я думаю об Алтае, Байкале, может быть, даже о Камчатке. Там фантастическая природа, куча местных санаториев, все убого, конечно, но масса людей проводит отпуска там, а не в Турции или на Кипре. Даже не потому, что не может себе позволить, просто мороки много. Летом на Камчатке и Байкале все отели забиты. Наверняка там есть и куча левых центров восточной медицины, цветущих пышным цветом…

– С шаманством, камланием и игрой на бубне. – Полина повеселела.

– Именно. Но это уже база, потому что раз они есть, значит, есть спрос на очищение организма и исправление возрастных проблем. Даже Мерано практикует элементы китайской медицины. А у нас все под боком, неужели мы не соберем врачевателей от бога по этим углам и не выстроим свой центр с продуманной, стройной методикой? Вместо таблеток там будут облепиху, чагу, какие-то смолы, чего там еще есть, не знаю, но много чего, класть в основу лечения. Помимо прочего, это будет еще и патриотично! В хорошем смысле этого слова, а не в смысле квасного патриотизма. Это так можно раскрутить! Кыса, чувствуешь простор?

– Это десятки миллионов, не говоря уже об организации. Практически новый бизнес.

– Решаемый вопрос, как говорит Алена. Мы до сотни миллионов можем вложить. Главное, людей найти, которые смогут это раскрутить.

– Идея! – воскликнула Полина. – Давайте поручим это Мэтью. Он просто охренеет, когда поездит по таким местам, и забудет про свой Лондон.

При этих словах на террасу вышла наконец Алена. Она стояла в проеме двери и была удивительно хороша: девичья, без единой лишней складки фигурка, узкие бедра, обтянутые светлыми джинсами, босоножки на платформе – это с утра-то! Выглядела она веселее, чем накануне.

– Все хорошо, и жизнь прекрасна. Полина, что у нас сегодня на день?

– Да ничего особенного. Каждый делает что хочет. Я, например, хочу в лес по грибы. Пойдешь со мной?

– Представь себе, пойду, если ты мне дашь туфли без каблуков или шлепанцы.

– Я тогда пошла работать, – поднимаясь с кресла, сказала Катька.

В лесу было не жарко, день выдался прохладный, похоже, собирался дождь. Алена и Полина брели между кустами. Последние дни августа, самое грибное время. Полина то и дело нагибалась, срезая очередную добычу, а Алене грибы не попадались на глаза, и она брела просто так.

– Не мое это дело – грибы…

– Если надоело, давай назад повернем, не вопрос. – Полина никогда и никому ничего не пыталась навязать. – Сегодня все какие-то расклеенные. Или мне это кажется?

– Давай посидим, вон там дерево лежит. У меня, Полин, возникла моя собственная пустота, и я не знаю, что делать.

– У тебя климакс?

– И это тоже, но не в этом дело. Такое ощущение, что моя жизнь и я сама как будто раздвоились. Как было у тебя: будто я превратилась в «не-я». Нет, в зеркало пока взглянуть не страшно, крайностей нет. Все равно не понимаю, как ты это пережила.

– Знаешь, я вспомнила, как однажды ко мне рабочий пришел бак в подвале чинить, а мне страшно к нему выйти. Я с ним говорю, а сама думаю: что он думает, когда на меня смотрит. Какой страшный образ он видит? Полное изменение восприятия себя, и ощущение, что то же самое происходит и с окружающими.

– Вот и меня точно так же, Полина. Чувствую, что я все та же, а при этом абсолютно другая. Я именно об этой раздвоенности…

– Вот-вот. То ли ты женщина, то ли нет – самой непонятно. Все привычки, манеры, поведение вроде те же, но чувствуешь, что это не ты. Ощущаешь его недоумение, почему это женские манеры, слова, усвоенная по жизни мимика, повороты головы и плеч приставлены к бесполому манекену. Кажется, что он про себя содрогается и думает только, как скорее сбежать от этой бабы-яги, от которой веет бесполым, мертвым и страшным.

– Все симптомы приговора, – вздохнула Алена, поковыряв палочкой осеннюю прелую листву. – Я всегда считала, что этот переход – от женщины к неженщине – надуманная проблема. Надо не утешать себя припевками о смирении перед старостью, а работать, держать себя в форме. Понимать, что «грань» возникает только в сознании. Мне было комфортно: тело в порядке, красота на месте, мужчины ничем новым напугать уже не могут, все под контролем. Кто ценит тебя как личность, во всех отношениях – и внешность, и состоятельность, и стронг, – тот и ценит. А кто нет, так ему же хуже.

– Ну, а теперь что?

– Теперь раздвоенность вроде твоей.

– Не могу поверить.

– Полина, вспомни, как тебе трудно было объяснить нам свое состояние шесть лет назад. Вот и мне трудно. Представь, я сижу на встрече с аlpha-male, вполне привлекательным мужиком, поражаю его умом и женственностью одновременно, я просто на работе, а он в мечтах. Позволить ему что-то или на хер послать – это я решаю. Раньше не боялась посылать, а теперь – страх. А вдруг это не я, а он играет со мной в кошки-мышки? Проверяет? Если оттолкну, то ясно, что вовсе не прекрасная и недоступная, а просто старая грымза, которой уже ничего не хочется. Раньше-то, когда отталкивала, alpha-male понимал, что не хотят его. А теперь-то он, может, думает, что не хотят вообще, потому что не могут. Вот и раздвоенность: смотрю на себя со стороны, вижу оболочку женщины, успеху и уверенности которой все завидуют. Но там, где раньше было желание – либо грохнуться с ним в постель, либо играть в кошки-мышки, пока тот с ума не сойдет, – именно там пустота. Играешь в кошки-мышки по накатанной. Просто чтобы не предстать грымзой. Кроме пустоты, еще и страх: а вдруг он считывает эту раздвоенность? Как твой рабочий.

– Да наплевать, что он думает…

– Можно даже насрать. А теперь представь, я не с alphamale, а с Мэтью. Нежность, желание прижаться к нему, целовать его в эти длинные ресницы, сделать для него все. Понимаешь? Слова, любовь – все нешуточно, подлинно, счастье. А желания, в смысле искры, от которого тело заходится, нет. Я ласкаю его, я все могу сделать, только сама при этом редко что испытываю. Но его же не обманешь, да и не хочется обманывать. Он чувствует, что не тридцатилетняя кобылка с ним в постели, которая заходится по три раза за ночь.