Чтение онлайн

— Как мило с вашей стороны! — с улыбкой ответила миссис Дэвис. — Но стоило ли так беспокоиться и…

— Что вы, какое беспокойство! Для меня это всегда радость и удовольствие, — сказал Серджио, отвесил поклон и ретировался. Он никогда не переставал дивиться тому факту, каким вежливым и любезным делает людей фамильное состояние в миллиард долларов.

На сцене тем временем появился Билли Кристал. Он должен был вести концерт. Выдав порцию шуток в адрес крупнейших студий, он приготовился к главному.

— Леди и джентльмены! — объявил он. — Встречайте! Лайза Миннелли!

— Господи! — недовольно проворчала Конни. — Неужели перед тем, как приступить к ростбифу, придется выслушать все «Кабаре»?

— Конни, прошу тебя! — взмолился Морти. Они сидели в двух столиках от Дэвисов, и он страшно боялся, что Конни вдруг закатит сцену. Она уже и без того до смерти перепугала Джину Дэвис, направив на нее пристальный взгляд и ехидно спросив: «Когда, черт возьми, научишься играть как следует?!» Вупи Голдберг оказалась орешком покрепче. Когда ей был задан тот же вопрос, она не моргнув глазом выпалила в ответ: «Как только научишься вести себя в магазинах пристойно, Бонни Паркер!» А потом уселась прямо напротив Конни и так и сверлила ее взглядом. Что заставило Конни выпить уже шестую порцию водки, но кто считал? (Вообще-то Морти вел счет.)

Конни смотрела на Лайзу на сцене, испытывая одновременно отвращение и зависть. А когда та запела знаменитое произведение Сондхейма «Дети будут слушать», Конни вдруг подумала, что вполне могла бы оказаться на месте Миннелли. Но ее подвел голос. Подвел потому, что она отсосала у какого-то мексиканца, жалкого щенка, а потом ее застукали на краже в магазине в Беверли-Хиллз, и поэтому на сцене сейчас Лайза, а она сидит здесь, среди публики, и пьет. Конни облизала край пустого бокала, чувствуя, что ей до смерти хочется еще водки.

Лайза закончила номер и была вознаграждена шквалом аплодисментов. Кто-то из гостей кричал: «Браво!» «Да хватит же в конце-то концов! — подумала Конни. — Уберется эта кукла со сцены или нет?» Но Лайзу не отпускали. Оркестр заиграл знаменитый мотив: «Там-пам, та-та-пам, та-та-та-та!» — и Конни передернулась от отвращения. Неужели эта идиотка собирается петь «Нью-Йорк, Нью-Йорк»? Да, именно это и собиралась делать Миннелли, и публика радостно взревела. «Давай, девочка, давай!» — подбадривала певицу Вупи Голдберг, постукивая пальцами по столу.

«Ну неужели им не навязла в зубах эта песня? — с горечью подумала Конни. — Кто захочет ее слушать? Какой дурак?» Но похоже, Курт Рассел и Голди Хоун хотели — Конни заметила, как они подпевают и качают головами в такт музыке. Господи! Неужто ни у кого не осталось вкуса? Звезда стояла посреди сцены, широко расставив ноги, — похоже, ее воодушевлял энтузиазм публики.

— Мой милый город в синеве ночной… — запела она.

«О нет, только не это! — содрогнулась Конни. — Сейчас замахает своей лапищей». И действительно, Лайза начала вращать правой рукой, словно подстегивая себя. Все сильнее, все размашистее, по кругу. «Может, хоть на этот раз рука у нее оторвется, — со злорадством подумала Конни, — и она не допоет эту свою окаянную песню до конца?»

Но вместо этого Лайза вдруг вздела обе руки вверх и низким голосом пропела: «И у меня начнется новая прекрасная жизнь в тебе, о, старый Нью-Йорк!» Публика была просто без ума. Курт, Голди, Вупи и многие другие вскочили и восторженно завопили. Миссис Дэвис посылала воздушные поцелуи.

Конни была вне себя от ярости, ей хотелось плеваться. Подумаешь, Лайза спела! Большое дело!.. Она бы тоже могла. И уж куда лучше, чем эта Миннелли! Ну ничего, сейчас она им всем покажет, этим неблагодарным голливудским выродкам! Покажет, чтобы запомнили раз и навсегда. И, отбросив осторожность и всякие остатки здравого смысла, Конни вскочила и направилась к сцене. Морти пытался схватить ее за руку, но было поздно. Лайза как раз спускалась со сцены, когда к ней подошла Конни.

— Конни! — воскликнула Лайза.

— А ну прочь с дороги, вонючка! — рявкнула Конни и выхватила микрофон из рук Миннелли. Взобравшись на сцену, Конни обернулась к дирижеру оркестра и пробормотала: — Вступление к «Кабаре», пожалуйста!

Не желая затевать скандал, тот кивнул пианисту, и в зале послышались звуки столь хорошо знакомой всем мелодии. Публика взирала на Конни с неподдельным изумлением. И она запела:

Когда-то с Лайзой мы так пели и дружили!

Но верно, ей фанаты голову вскружили!

Задрала нос, забыла свое место,

Давалкой стала для всего оркестра!

Публика тихо ахнула.

А Конни невзирая на смятение продолжала:

Все шикают, едва откроет рот,

Все говорят, от Лиз дерьмом несет!

И хочет быть похожей на мамашу…

Едва пропев последнее слово, Конни качнулась вперед, зацепилась каблуком за шнур микрофона и свалилась со сцены прямо на крабовый коктейль миссис Дэвис.

Глава 22

— Кто он был, этот наглец? — вскричал Колин, выковыривая остатки спаржи из носа. Лимузин катил по бульвару Сансет.

— Да никто, — вздохнула Карен.

— Вроде бы он сказал: ты называла его Большим Папочкой?

— Если после всего, что было между нами, ты мне не веришь…

— Меня ты никогда не называла Большим Папочкой! — обиженно заметил Колин.

«Маленьким — могла бы, это еще куда ни шло», — подумала Карен.

— О, у нас с тобой все по-другому! Такого у меня еще никогда не было, — буркнула она.

— Подтрахиваешься с ним на стороне, верно? — спросил Колин.

— О Господи, когда это было! — воскликнула Карен. — Я уж и думать забыла об этом придурке.

— Нет, ты трахалась с ним в мое отсутствие! — проворчал Колин. — Так не пойдет, дорогая! Я не позволю обращаться с собой, как с какой-то игрушкой! Как с жалким мальчишкой из «Роковой страсти»!

— Ты мой самый миленький и сладенький мальчишечка… — протянула Карен и полезла целоваться.

— Ничего подобного. — Колин отодвинулся на самый край сиденья. — А вот ты ведешь себя неподобающим образом, дорогая. Возможно, мне даже придется пересмотреть кое-какие идеи касательно «Макбета» и пригласить Фиону вместо тебя, потому что, боюсь, ты и тут подведешь.

— По-моему, я тебя еще ни разу не подводила, — игриво заметила Карен и скрестила ножки. Она прекрасно знала: для того, чтобы завести Колина, достаточно даже звука трущихся друг о друга нейлоновых чулок.