Чтение онлайн

Мы же из сделанного анализа можем резюмировать, что возможна еще одна параллель: русский пятистопный хорей – казахский десятисложник. Конечно, эквивалентность зависит от различных факторов, а не только от равного количества слогов.

Анализируя переводы, вошедшие в сборник, нетрудно убедиться, что эквиметричность нашла свое воплощение в них и была реализована с большим мастерством. Переводчики воспроизвели рифмовку каждого стихотворения С. Есенина, успешно решили задачу – эквивалентно воспроизвести строку. Максимальное отклонение в числе слогов составляет один или в редких случаях два слога.

Все это позволило сохранить оригинальную строфу даже в тех случаях, когда Есенин отходит от классического стиха, не соблюдая равностопности. А это влечет явление неравносложности в переводе, что само по себе необычно для силлабической системы. Так, в переводе стихотворения «Письмо к женщине» мы обнаруживаем ту же строфу, что и в оригинале, с тождественным числом слогов в строке, но здесь же в двух параллельных строках мы не находим равного числа слогов. Мы знаем, что силлабическая система диктует следующее: если в первой строке 7 слогов, то и в следующем стихе должно быть это же число слогов.

Думается, что отход от принципа равносложности – это жертва во имя адекватности перевода, жертва оправданная и даже необходимая.

Необходимо сказать о том, как составлен сборник, каким принципом определялась его организация, идейно-тематическая циклизация стихов. В сборнике переводов наиболее полно представлен цикл «Персидские мотивы» 1924-1925 гг. Это не случайно. Близость тематики, облегчающая перевод, послужила основной причиной того, что цикл был переведен полностью.

Непринужденность, изящность, мелодичность звучания, афористичность мысли, красочный восточный колорит в «Персидских напевах» позволяют говорить об определенных связанных отношениях между поэзией Есенина и поэзией великих восточных мастеров. Как мы уже говорили, и наша литература испытывала влияние восточной поэзии. Поэтому было так важно перевести в первую очередь именно названный цикл стихов.

Подбор стихов осуществлялся по принципу хронологического построения. Ядро сборника «Персидские напевы» представлено стихами 1911 г., 1914 г., «Молитва матери», «Черная, потом пропахшая выть», 1915 г., «Побирушка» 1917 г., «О, верю, верю, счастье есть!», 1918-1919 гг., «Хулиган», 1921, 1922, 1923, «Мне грустно на тебя смотреть…» 1924 г., «Письмо матери» и др. Вторая половина – стихами более позднего времени: 1925 г. «Батум», «Баллада о двадцати шести», «Капитанy земли» и замыкают сборник последние стихи С. Есенина: «Мой путь», «До свидания, друг мой, до свидания…».

Целесообразность такой организации сборника по принципу хронологической последовательности очевидна. Только таким путем можно показать духовную эволюцию поэта материалом его произведений, проследить за тем, как от года к году, от стихотворения к поэме росло мастерство великого художника, углублялся талант, многограннее становилась его поэзия, отражавшая живую действительность.

Мы попытались дифференцировать выразительные и изобразительные средства поэтического мышления С. Есенина, показать, как воспроизводятся эти средства в переводе нашими поэтами. Необходимо показать, как качество воспроизведения художественных средств находит отражение в переводе в целом.

Рассмотрим два стихотворения: «Не жалею, не зову, не плачу» и «Шаганэ ты моя, Шаганэ». Характерным недостатком является то, что переводчик дает вольные интерпретации метафорам С. Есенина. Субъективируются оригинальные есенинские образы. «Все пройдет как с белых яблонь дым» переведено: «Солармыз глiмше алма ааш», что означает: «увянет как яблоневый цвет». «Увядания золотом охваченный» переведено – «р емес шашым уаннан», то есть «не без седины волосы мои».

Метафора «страна березового ситца не заманит шляться босиком» подверглась существенному изменению: «айы шыт киген cip елiм ойына бетiн бра алмас», что означает: «В березовый ситец одет народ, не повернется мое сердце к забавам».

Таков неполный перечень трансформированных, потерявших в переводе оригинальную окраску, метафор С. Есенина. В результате перевод не производит на читателя такого впечатления, как сам оригинал.

В переводе стихотворения «Шаганэ ты моя, Шаганэ» мы находим другие факты отклонения от семантики оригинала. Исповедальная форма поэтического изъяснения: «я готов рассказать…» заменено обращением: «ара, не, то есть – посмотри». Многозначное «потому, что я с севера, что ли» в первой строфе переведено «терiстiк сонау дала не», что означает: «просторы северные вдали, посмотри».

Слова «я нисколько не чувствую боли» переведены: «ауырды десем не дерсi», что означает: «больно, если скажу – что ответишь». Эти весьма типичные отклонения от авторского смысла приводят к тому, что перевод получается неадекватным и в какой-то мере нереалистическим.

Несмотря на эти недостатки, переводы Гафу Кайрбекова, Гали Орманова и других поэтов, работавших над составлением сборника, следует считать ценными, поучительными. На этих первых и единственных в своем роде переводах обучаются «высокому искусству» новые поколения поэтов-переводчиков, отшлифовывается их поэтическое мастерство.

Вопросы:

1. В чем заключаются характерные различия между переводом поэзии и прозы?

2. Назовите казахских поэтов-переводчиков, воспроизводивших поэзию С. Есенина на казахском языке.

3. Раскройте смысл термина «эквилинеарность».

Задания:

1. Выпишите значимые реалии в поэзии С. Есенина и прокомментируйте их перевод.

2. Прокомментируйте перевод тропов С. Есенина на казахский язык.

В трудах академика М. Каратаева, особенно тех, которые были посвящены мастерству М.О. Ауэзова в романе-эпопее «Путь Абая», были затронуты актуальные вопросы психологии художественного творчества. В связи с этим возникает необходимость более ясного определения отношения известного теоретика к данной сложной проблеме литературоведения и эстетики.

Нет никакого сомнения в том, что М. Каратаев понимал всю важность данной проблемы, являющейся кардинальной сущностной проблемой теории литературы, имеющей мировоззренческое и общефилософское значение и, безусловно, нуждающейся в дальнейших углубленных исследованиях в соответствии с духом времени. Было также ясно, что эту задачу нельзя сколько-нибудь успешно решить без совместных усилий литературоведов, философов, психологов, нейролингвистов. В западном литературоведении данный процесс успешно развивался, результатом чего стало появление литературоведческой школы Н. Фрая 2 . Сейчас литературоведам ясно, что появление этой школы, да и других, свидетельствовало о значительном прорыве западной эстетики и теории слова в новом перспективном направлении, которое в последнее время все чаще стали называть коммуникативной поэтикой.