Чтение онлайн

– Да что исправлять-то?

– Да какая в жопу разница? Главное, чтоб пошёл!

– Эдуард, б! – не выдержал зам. – Ну хули ты выебываешься! Напиши, б, эту объяснительную, б, и мы всё замнём, б! А то лишат тебя премии квартальной, как пить дать!

– Я два месяца без зарплаты своей копеечной сижу, меня вообще не пугает перспектива лишиться денег, которые я неизвестно когда получу!

Не, ну психанул я, да. Что-то гордость забулькала. Командир позвонил, конечно, заместителю командира дивизии и попытался решить ситуацию мирным путём, но тот упёрся и ни в какую. Зам пообещал решить вопрос по своим каналам.

А зам у нас был тогда не из классических замполитов, а бывший командир седьмой боевой части, и поэтому нас любил по-настоящему в отличие от замполитов и всегда, всегда старался помочь, чем мог. Замечательный был замполит. Вот почему именно таких и не готовили в этих их бурсах замполитских? Он несколько дней бегал и рассказывал мне, к кому ходил и что объяснял, но в итоге развёл руками – ничего, мол, не вышло – вот приказ по дивизии о твоём наказании, распишись в ознакомлении. Но если вы думаете, что премии меня лишили и в моём личном деле есть запись о наказании, то вы плохо оцениваете степень моей везучести и избалованности судьбой.

Выручил меня на этот раз ни больше, ни меньше, а сам Министр обороны. Примерно через месяц после этих событий и произошёл тот случай с присвоением мне очередного воинского звания досрочно, который вы все уже знаете из рассказа «Я и бал принцесс». И получается вот он, военно-морской оксюморон: одновременно два моих начальника объявляют меня лучшим офицером флотилии и гадким скотом, который из рук вон плохо несёт дежурно-вахтенную службу. Сразу объясню для придирчивых в области этимологии читателей, в чём заключается оксюморон: по факту я получился «хуёвый герой». А на флоте, чтоб вы знали, такого не бывает. На флоте всё по полочкам разложено – вот тут лежат хуёвые, а вот тут – герои. И угадайте, кто из них автоматически считается более прав, а кто – более лев? Ладно, не гадайте, я вам подскажу – ну, конечно же, Министр обороны!

И приказ-то не отменить теперь. Оснований для этого нет – это раз, и получается, что Министр обороны ошибся – это два. Просто его удалили втихаря и все копии уничтожили, мою даже просили у меня вернуть.

– Тащ командир, да не знаю я, куда её дел! Ну, где я её найду? Да на фиг она кому нужна?

– Ну, мало ли, шантажировать потом начнёшь заместителя командира дивизии, он так опасается.

– Сан Сеич! Он же хороший офицер, я это знаю, вы это знаете, ну с кем не бывает-то? Чего мне его шантажировать-то? Гондон я какой, что ли?

– Вот знаешь, Эдуард, за что я тебя люблю?

– Никак нет, тащ командир!

Командир помолчал, потом картинно вздохнул:

– Вот и я не знаю.

А в пирс я тоже один раз лазил. Но эта история заслуживает того, чтоб рассказать её отдельно.

Вот скажите, тот вид деятельности, которым вы сейчас занимаетесь, вы как выбирали? Целенаправленно шли к нему, готовились и вздыхали о нём по ночам в ожидании совершеннолетия или он – череда нелепых случайностей и непредвиденных обстоятельств? Или и то, и другое с некоторым вкраплением «а вот если бы»?

И то, и другое, и третье, я думаю. А иногда даже всё это в равных пропорциях. Вот так же я могу ответить и на вопрос «а как становятся трюмными на подводных лодках?» Ну, или спецтрюмными, или турбинистами. Например, когда я вышел из кабинета НЭМС, в коридоре штаба дивизии стояли ещё два лейтенанта: Андрей и Артём, которые окончили кораблестроительный факультет училища им. Дзержинского. Кораблестроительный! Понимаете, о чём, они думали, когда поступали на него? Наверняка же о судоверфях, закатанных рукавах, рубанках, топорах и солёном морском бризе Балтики, да?

– Откуда, дровишки? – ласково спросил их огромный бородатый капитан первого ранга.

– Из Дзержинки, – хором пропищали они. А, нет, не хором, дуэтом же.

– Ну… – протянул НЭМС, – ничего, наверное, бывает и хуже. А кто такие по специальности?

– Корабелы! – гордо ответили они, выпятив свои юные грудные клетки.

– А-а-а-а-а-а-а!!! – обрадовался НЭМС. – Трю-ю-ю-у-у-умные-е-е-е!!! Заходите!!!

И вот. Закатанных рукавов тебе сколько хочешь, а с бризами и свежестью, мягко говоря, некоторые проблемы. Трюмных на подводных лодках называют «короли говна и пара». Да и всех механиков, в общем, называют так. Если вам кажется, что название это оскорбительное, то спешу вас несколько разочаровать. Это – почётное название и несут его с гордостью ровно такой же, как флаг. Никто из механиков на него не обижается, а вот бойцов из «люксовых» боевых частей механики называют «пассажиры». Это, конечно, уже немного обидно, но люксы тоже не обижаются, они же понимают, что да, они тоже работают, но механикам кроме этого приходится ещё и «хуярить», а иногда даже и «въёбывать». Механики поэтому на подводных лодках злые, хмурые, нелюдимые и признаки уважения проявляют только за профессиональные качества, чураясь элементарной вежливости согласно военному табелю о рангах. Да и вообще, для меня лично абсолютно нереальной кажется ситуация, в которой один подводник будет презирать другого. Ну, вот представьте, например, всех своих коллег с БДР и БДРМ проектов (которые тоже крейсера, между прочим и, вы не поверите, тоже стратегического назначения) мы называли «мелкописечными», при этом полностью понимая, что их труд, в общем-то, возможно, и тяжелее нашего. То есть в этом слове «мелкописечный» была просто констатация факта, не более того. Ну не могут они убить одним залпом, например, пятьдесят миллионов человек – ну что это за размах такой, согласитесь? К нам как-то пришёл «на постоять» РТМ из Лопатки, и прибежал на борт электрик Игорь (мы с ним учились вместе). Вахтенный привёл его ко мне в каюту, мы пообнимались с ним, и он спрашивает:

– Эдик, а Макс же с тобой служит? Где он?

– Да у себя в пятнадцатом, – говорю, – пошли, я тебя отведу.

И с удивлением наблюдаю, как Игорь надевает шапку.

– Игорь, – говорю, – мы не будем выходить наверх, мы прямо по отсекам пройдём.

– Я знаю!

– А на кой хрен ты шапку напялил?

– Ну как? В корму же идём, чтоб головой не биться!

– А мы в волейбол там планируем играть?

– Прости, друх, забыл, что на водовозе!

Вот прозвище «водовоз», по-вашему, обидное? Как по-моему – так нет. А ещё к нам «Барракуда» один раз приходила, так её вообще из-за пирса не было видно. Мы многоцелевые лодки называли «мухобойками», а их экипажи соответственно «мухобоями». Вот скажите вслух слово «мухобой». А теперь повторите ещё раз, но на два тона ниже: вот так мы их называли, с уважением и всем должным пиететом.

И вот стоим мы с электриком Серёгой (два метра пятнадцать сантиметров в холке) и смотрим с пирса вниз на эту, уж простите, мухобойку, а оттуда черти вылазят, естественно, немного навеселе – они же пришвартовались уже, тем более в чужой базе.

– О-о-о! Акулисты!!! – орут эти черти. – Айда к нам на экскурсию!!!

– Да как-то хуй его знает, – отвечает им Серёга, – я сгибаться начинаю, когда просто на неё смотрю!

– А зато! Мы! Через свою! Подводную лодку! Бутылку с пивом можем перекинуть за борт! А вы? Можете через свою? Не ссыте, пошли!

Ну, пошли мы, конечно. Серёга так ни разу, по-моему, и не разогнулся, а в некоторых местах так и вообще в пояс согнутый ходил. Вот как их можно не уважать, если им там даже в полный рост разогнуться не везде можно и надо надевать шапку, чтобы сходить в корму? Подводная лодка, она, знаете ли, железная, и биться об неё головой малоприятное удовольствие. А им приходится. Так же и внутри экипажей все, в общем-то равны, даже минёры, что бы вы там себе ни подумали. Понятно, что «люксы» ходят в корму не более двух-трёх раз за всю свою службу – в основном, когда сдают зачёты по устройству корабля или когда в пьяном виде спорят с другими «люксами», что смогут сходить в корму, не заблудиться там и не быть съеденными крокодилами. Это у них крайнее проявление их люксовой доблести в мирное время. Но все они – товарищи. Над ними можно смеяться, подтрунивать, а над минёрами даже издеваться, но презирать их или проявлять неуважение не придёт в голову ни одному нормальному подводнику. Это касается также и корабельных прослоек с буквами «Х» и «М» – химиков и медиков. Прослойка они потому, что не «люксы», но и не механики, но, знаете ли, кислород и вырванный больной зуб в море очень дорогого стоит! Не касается это только одного типа подводников на корабле – замполитов. Мне, я повторюсь, с ними везло: мой первый замполит Станислав Анатольевич, с которым я и прослужил большинство своей службы, был просто отличным человеком и душой компании. На какие только ухищрения он ни шёл, чтоб оградить экипаж от всей этой замполитской чуши, мегатоннами спускаемой сверху нам на головы! Но это, пожалуй, исключение, которое лишь подчёркивает правило, что замполиты – это молча презираемая среди боевых офицеров флота каста. У нас-то было всё, как в песне поётся: командир – папа, замполит – мама, а старпом просто всех ебал. Не потому, что у него был скверный характер или несварение желудка, а потому что такая у него была должность на корабле – всех ебать, от чего у него и становился скверный характер и несварение желудка. И вот, значит, на выходе в море, например, турбинисты отвечают за то, чтобы крутились турбины, спецтрюмные за то, чтобы делились ядра урана, штурмана за то, чтобы мы не заблудились, акустики за то, чтобы мы никуда не въебались в подводном положении, трюмные за то, чтобы была вода, технический воздух, гидравлика, холод в провизионных камерах, управлялись рули и удалялись отработанные среды, командир вообще за всё, а замполит – за боевые листки. Вот, блядь, хоть атомная война, хоть ручное управление турбинами, пофиг, главное, чтоб все рисовали боевые листки для поднятия своего же боевого духа. Ну, блядь, ну вы меня понимаете? Подводники – понимают.

Я не собирался писать этот рассказ. Не потому что я какой-то ханжа, или мне слабо рассказать про сексуальное самоудовлетворение мужчин, а просто не собирался. Сколько ни тверди людям, что подводная лодка не место для любви (не считая высшего её проявления – любви к Родине), они всё никак не хотят в это уверовать.

Во избежание травмирования психики и добавления чёрных красок в радужную картину мира я крайне не рекомендую читать этот рассказ детям, беременным женщинам, юным девушкам, а также беременным детям и беременным юным девушкам. Остальные – на свой страх и риск, я вас предупредил.