Чтение онлайн

Мурад отворил перед Муслетдином дверь домика, пригласил его войти внутрь. Сам он и двое других татар последовали за своим хозяином, двое других телохранителей остались снаружи.

На пороге дома Муслетдин остановился, внимательно оглядел нехитрое убранство жилища. Кругом был порядок и чистота, какие часто можно встретить в жилищах отставных моряков, приученных к порядку на службе. Муслетдин удовлетворенно кивнул своим подручным:

– Начинайте осмотр.

Те кинулись рыться в вещах отставного моряка. Один за другим стали вынимать ящики комода, вытряхивать его содержимое на пол.

– Ищите в первую очередь фотографии и видеокассеты, – давал указания стоявший у двери и наблюдавший всю эту суету Муслетдин. – На них должен быть запечатлен турок Абу Али вместе с Азаматом в каких-нибудь эротических позах. Или что-нибудь в этом роде.

Его подручные продолжали настойчиво рыться в вещах, однако тщетно. Никаких видеокассет в доме не было, а наткнувшись на фотоальбом, «сыщики» нашли в нем только несколько старых фотографий, изображавших военных моряков, непонятно какое отношение имеющих к хозяину домика. Ни на одной из них не было человека, похожего своим квадратным подбородком на смотрителя маяка. В некоторой растерянности с фотоальбомом в руках Мурад повернулся к главе татарской общины Крыма.

– Нет ничего, Муслетдин-ага! – смущенно пробормотал он. – Все перерыли. Нашли вот только это.

– Ищите лучше! – гневно сдвинул брови старый татарин. – Зачем-то же ездит водила нашего турка сюда! Не просто же так поболтать.

Татары стали снова искать, один из них полез к книжной полке, где уныло пылились разрозненные тома. Без особого энтузиазма он брал их в руки, осматривал, потом как бы невзначай заглянул на саму полку. Вдруг он обрадованно воскликнул:

– Смотрите-ка! Здесь явно какой-то тайник!

– Хорошо! – Старый татарин кивнул. – Вскрой его.

Телохранитель послушался, и через секунду из тайника извлекли какие-то жесткие ламинированные листы бумаги, поднесли их к Муслетдину. Тот изумленно таращил на них глаза.

– Это что такое?

– Похоже на планы каких-то подземелий, – ответил, глянув на них, Мурад.

– А это зачем? – Старый татарин поцарапал желтым заскорузлым ногтем твердую прозрачную поверхность листа.

– Это ламинирование. Защита от воды, грязи. Сейчас так покрывают особенно ценные документы.

Муслетдин в своем средневековом невежестве все-таки несколько поотстал от последних достижений прогресса.

– Вот, смотрите. – Мурад поднес своему господину одну из карт. – Вот эта помята больше других. И кроме того, вот, видите, здесь обведено красным несмывающимся маркером: «галерея 16-С».

Некоторое время Муслетдин, шевеля губами, рассматривал таинственные ламинированные листы, потом поднял голову, уставился на своего помощника озадаченно.

– Что же это может быть такое, Мурад?

Тот неопределенно пожал плечами. Все растерянно молчали. Но вдруг один из татар склонился над планом, посмотрел на него одно мгновение и воскликнул радостно:

– Я знаю, что это такое!

– Ну?

– Это находится в Балаклаве. Там вырублен в скале секретный завод по ремонту подводных лодок, теперь он заброшен и демонтирован. Но галереи-то остались! Вот здесь, – он указал пальцем на карте, – можно заплывать в него со стороны моря, там грот есть в скале. Я это точно знаю!

– Откуда? – недоверчиво спросил Муслетдин. – Почему я ни о чем подобном даже не слышал?

– Не знаю, мой господин, – несколько смутился татарин. – Я про эти галереи знаю потому, что мой племянник нелегальные экскурсии водит по этому заводу, по его доступной части. Для всяких любителей экстрима и острых ощущений.

– Экстрима? – переспросил старый татарин. – А что, там очень опасно?

– И это тоже. – Его собеседник кивнул. – В прошлом году был случай: какой-то приезжий уговорил своего провожатого – слава богу, не моего племянника – пойти в дальний конец галереи, куда обычно никто не заходит. Ну, так и остались они оба в этой галерее, больше с той поры их никто не видел.

– Понятно. – Лицо Муслетдина было отменно мрачно. – Спрашивается, зачем нашему мореману карты этого заброшенного завода? Он что, собрался сам экскурсии по нему водить?

– Вряд ли, – отозвался татарин. – Мой племянник говорит, в этом бизнесе все уже схвачено. Если кто новый туда полезет, с ним живо разберутся, поставят на место.

Муслетдин коротко кивнул. Некоторое время постоял молча, сдвинув свои густые седеющие брови. Потом поднял голову, обвел рукой вокруг.

– Это все убрать и привести в порядок, – властно сказал он. – Чтобы хозяин, когда вернется, и не подумал, что у него кто-то побывал в гостях без его ведома.

Сам же Муслетдин вытащил из кармана ручку, лист бумаги и, присев к столу, стал аккуратно и красиво срисовывать фрагмент плана, обведенный на карте красным несмывающимся маркером и обозначенный как «галерея 16-С».

Ушибленная голова отчаянно болела, глаза воспалились от мерзкого газа. Так что, приходя в себя после драки возле городского туалета, Полундра меньше всего хотел шевелиться и открывать их. Полулежа с закрытыми глазами на чем-то мягком, приятно прогибающемся под весом его тела, спецназовец отчетливо чувствовал, что его как-то странно трясет и покачивает, как будто он находится в мчащейся на большой скорости машине. Вскоре шум в ушах его после достопамятного удара по голове несколько затих, сознание постепенно прояснялось, и Полундра в самом деле расслышал деловитое тарахтение мотора везущей его машины.

Поняв это, Полундра сильно встревожился. Напрягая ушибленные мозги, попытался восстановить последние моменты перед тем, как страшный удар по голове оглушил его и какая-то мразь брызнула ему паралитическим газом в лицо. Первая мысль североморца была та, что после драки возле городского туалета с приятелями чернявой проститутки, когда, вероятно, кто-то из их друзей пришел к ним на помощь, те попросту бросили его лежать на улице, и Полундру подобрали балаклавские милиционеры и теперь везут в «воронке» в следственный изолятор.

Однако в этой версии как-то не сходились концы с концами. Сиденье, на котором теперь полулежал спецназовец, было уж слишком мягким и удобным, вовсе не похожим на деревянную лавку, что находится внутри зарешеченного помещения «воронка», а благородное урчание мотора везущей его машины так мало напоминало унылое завывание слабосильного движка старого «газика», что Полундра понял: здесь явно что-то не так.

Решившись, он с трудом разлепил воспаленные от газа глаза, тихо застонал от пронзившей его боли. Черт возьми! Попадание в глаза всякой химической дряни плохо переносилось ими, даже в том случае, если эта дрянь считалась «совершенно безвредной для человека».