Чтение онлайн

– Выбирайтесь, Муслетдин-ага! – сказали ему по-татарски. – Вам нельзя так долго находиться в этой холодной воде.

Только тогда старый татарин ощутил, что его тело сводит от холода и сырости. Он послушно последовал за своим спасителем, который помог ему выбраться на небольшой бетонный бортик.

– Собаки!.. – зло бормотал Муслетдин, отряхивая свою мокрую насквозь одежду. – Шакалы… Где Мурад? – спросил он, поворачиваясь к вытащившему его из воды татарину.

– Мурада нет больше, – ответил чей-то хриплый голос в темноте. – Водила Абу Али застрелил его.

– Шакал!.. – пробормотал с досадой Муслетдин. – Кто еще застрелен?

– Еще двое из ваших людей, – последовал ответ. – Все лодки потоплены, а с ними все оружие и снаряжение.

– Потоплено…

Муслетдин пробормотал это как-то тупо и бесчувственно. Его трясло от холода и пережитого потрясения. Несмотря на это, старый татарин кое-как пытался собраться с мыслями, решить, что делать дальше.

– А фонаря ни у кого из вас, конечно, не осталось, – вдруг сказал он.

– Почему?.. Вот фонарь.

Кто-то из телохранителей Муслетдина зажег мощный электрический фонарь. В его свете старый татарин огляделся, на бортике с ним было только двое.

– Шакал! – в бессильной ярости сжимая кулаки, пробормотал Муслетдин. – Всех моих людей погубил. Но ничего, я еще доберусь до тебя!

Муслетдин кинулся было к стоящему посреди бортика дюралевому контейнеру, но вскоре разочарованно махнул рукой – контейнер был пуст. Дорофеев успел прихватить его содержимое.

Старый татарин нетерпеливо огляделся вокруг и тут только заметил стоявшую на самом бортике надувную лодку.

– А это что? – спросил он, кивая на легкое суденышко. – Кто на ней приплыл?

– Не знаем, – ответил один из телохранителей. – Она была здесь еще до того, как эти прибыли. – Он кивнул в сторону сражавшихся под водой бойцов.

– Значит, здесь кто-то есть кроме нас? – нетерпеливо воскликнул Муслетдин.

– Вряд ли, – сказал телохранитель. – Мы здесь все осмотрели. Ни одной живой души…

Муслетдин задумался, рассеянно глядя на надувную лодочку, оставленную третьим погибшим в подводной ловушке аквалангистом.

– Мы ее осмотрели, Муслетдин-ага, – проговорил телохранитель. – Она в полной исправности, на ней можно плыть. Правда, она весельная, и быстро на ней не поплывешь.

– Нам главное – выбраться из этого подземелья, – вторил ему другой телохранитель. – А у входа нас катерок ждет. Там и оружие, и одежда припасены.

– Так что ж ты стоишь? – гневно вскинулся на своего телохранителя старый татарин. – Скорее спускай эту лодочку на воду! Может быть, мы еще догоним того русского с платами!

Татары засуетились, вскоре маленькая лодочка качалась на поверхности воды, и старый татарин, с ужасом глядя во мрак затопленных коридоров, кое-как перебрался в нее.

– А с этими что будем делать? – спросил один из татар, кивая на извивающиеся на глубине фигуры. – Оставлять их нехорошо. Свидетели все-таки.

– Одну гранату на глубину им кинуть, и обоим крышка! – сказал ему другой татарин.

– Ну в чем же дело? – повернулся к нему Муслетдин. – Есть у тебя граната?

– Нет, они все потонули.

– Тогда не болтай лишнего! Бери весло, – понукал его Муслетдин. – Мы должны как можно быстрее выбраться отсюда.

И в тот момент, когда Полундра насадил, как жука на иголку, тело каперанга Рябинина на торчащие конца прутьев решетки, татары вместе с фонарем скрылись за поворотом одной из галерей.

Надев своего бывшего командира Рябинина на копья решетки, Полундра остановился, перевел дух. Некоторое время смотрел, как поднимаются к поверхности воды тонкие струйки крови из растерзанного тела, как стекленеет под водой взгляд его бывшего наставника и кумира. В этот момент Полундра не чувствовал ничего, кроме смертельной усталости. Однако с каждым новым вздохом из загубника поступало меньше воздуха, это означало, что баллон был почти пуст. Значит, надо было спешить.

Полундра спустился ко дну, подобрал химический фонарь, продолжавший светиться зеленоватым светом, с ним в руках вынырнул на поверхность. В подземелье было пусто и тихо. Где-то вдалеке слышались плеск волн и негромкие, вполголоса переговоры татар на своем языке. Полундра выбрался на бетонный бортик, огляделся.

Поверх брошенного водолазного снаряжения валялись пистолет, принадлежавший Рябинину, ламинированная карта подземелий. Порывшись немного, Полундра отыскал еще одну полезную вещь – пульт от взрывателя, который был укреплен у него на ноге.

Старлей первым делом сбросил с себя тяжелый акваланг, пустые и ненужные теперь баллоны, снял с головы маску. Снаряженных баллонов с воздухом у него все равно больше не было, так что акваланг оказывался штукой обременительной и бесполезной. Затем он занялся взрывателем у себя на ноге.

Разомкнув с помощью электронного пульта браслет на ноге, Полундра подумал немного, потом засунул и взрыватель, и пульт себе под гидрокостюм. Туда же он запихнул и пистолет Рябинина, полагая, что это все ему еще пригодится. В бледнеющем свете химического фонаря он склонился над ламинированной картой подземелий, некоторое время изучал ее, запоминая расположение коридоров и поворотов. Только после этого, прихватив с собой еще один подводный химический фонарь, Полундра осторожно, боясь наткнуться на невидимые концы арматуры, соскользнул в воду и поплыл по коридору к выходу из подземелья.

Высившаяся возле самой Балаклавы крутая гора из розового гранита в лучах заходящего солнца светилась золотом. Огромная тень от нее ложилась на ровную поверхность спокойного моря, все ближе и ближе подбираясь к стоящим на рейде кораблям, по мере того как опускалось, приближалось к горизонту похожее на расплавленный золотой шар солнце. Даже привыкшие к роскошным средиземноморским закатам моряки Шестого флота США высыпали теперь на палубу, чтобы полюбоваться небесной игрой красок и подышать вечерним воздухом. Дующий со стороны моря бриз придавал ему особенную пьянящую свежесть и прохладу.

Однако стоявшим в этот вечерний час на командном мостике ракетного фрегата Стэнли Клиффорду и адмиралу Симмонсу было не до сентиментального любования закатом. Офицер ЦРУ тщетно направлял самую сильную морскую оптику на гранитные скалы вдоль морского побережья, начиная от Белых камней. Его холеное на американский манер лицо выражало досаду, растущую тревогу и обеспокоенность.

– Посмотрите, адмирал, – сказал он наконец, протягивая командиру отряда кораблей самый мощный из имеющихся на борту биноклей. – Вон там, в тех прибрежных скалах, должен быть грот. Видите вы его?