Чтение онлайн

– А, каким образом тогда я оказался у тебя дома?

– Ты знал, где я живу. Хотя странно, как ты вообще помнил наш адрес, если появлялся раз в год. – укорительно фыркнул он.

Эти слова объясняли один пробел в моей памяти – путь от братства к месту встречи с Максвеллом. Но создал новый вопрос. Все же я не стал перебивать юношу и дал ему продолжить рассказ.

– Далее начался кошмар. Я до сих пор не верю, что мы сюда попали. Мне было так стыдно и страшно… – он запнулся, собираясь вновь меня назвать своим отцом, слова уже почти слетели с его губ, но он вовремя остановился – Аллан, я так переживал, что из-за меня убили тебя…

Я ошарашено смотрел на него. Он закрыл глаза и отвернулся, чтобы скрыть от меня свои слезы.

– Ладно тебе, так переживать… – только и смог произнести я.

– Мы подумали, что ты умер. – ответил он – Хотя я до сих пор не могу понять, как ты спасся. Но когда ты падал вниз, с самой крыши, мама бросилась к тебе, пытаясь схватить или чем-то помочь. Это вызвало смятение охранников: они не знали, стрелять, держать или не трогать ее. Максвелл велел им отвести ее от борта крыши, чтобы «вдоволь насладиться нашим горем», прежде чем убить. Но охранники мешкали, и в этот момент я превратился в это существо и поднялся с крыши. Улетая, я пообещал маме вернуться за ней, но она велела мне спасать себя и сестру. Дальше я бросился лететь прочь от них, чтобы они не подстрелили меня из пушек. Когда я улетел достаточно далеко от них, скрылся из виду, я спрятался в лесу. Было очень холодно, темно и страшно. Я плакал и не знал, что делать. Вокруг в лесу все хрустело. Я бросился бежать, а когда вспомнил, что могу летать – взлетел. Тогда я направился обратно в город. Но вернуться домой я не мог, прошло слишком мало времени, и они могли еще быть там.

Я направился за сестрой в школу, пока Максвелл и его головорезы не нашли ее. Она спала, и мне пришлось пробраться к ней в комнату. Убедив Одри, что все хорошо и так велела сделать мама, я тайком забрал ее из школы.

– Твоя сестра – милая светловолосая девочка?

– Да. Ты помнишь ее?

– Нет, но я видел ее. Вы с ней похожи.

– Это значит, что у тебя амнезия? Ты никого не помнишь?

– Нет. Я помню всю свою жизнь, и не знаю вас с сестрой. – ответил я.

– Мы похожи на тебя… – печально сказал он – Ой, прости! Я забыл. – воскликнул Даррелл, вспомнив о моем предупреждении.

– Ничего. – отмахнулся я, устав повторять одно и то же – Зачем же вы пришли сюда, в братство, еще и после нападения?

– Нам было некуда идти, а дорогу сюда я знал лучше всего. Я не хотел напугать Одри, поэтому пришлось ей сказать, что мы идем к тебе погостить.

– А как вас пустили сюда? Или ты пробрался сквозь ограду?

– Следующим утром у ворот нас встретил настоятель. Но это я узнал потом – что он настоятель. Я рассказал ему о случившемся и просил помощи. Он не особо поверил, и повел меня к Авем, украдкой проводив нас по территории. И я снова повторил свой рассказ. Она ответила, что узнала меня, и поверила моим словам, потому что знала все. «Поверить в случившееся тяжело, но выдумать – еще тяжелее». – сказала Авем тогда. Она велела обо всем молчать до тех пор, пока она не выяснит, что с тобой произошло. А если кто-то спросит, откуда мы с Одри – не говорить, мол, это ее приказ. Потом нас накормили, напоили, дали переодеться в теплые вещи, Авем отвела сестру к другим детям, а меня послала на почту в город. Позднее она сделала документы, в которых говорилось, что нас прислали на обучение, как брата и сестру.

– Куда послала? – не понял я.

– В город в отделение почты.

Я нахмурился, умственно сооружая логические связи между услышанными отрывками.

– Авем сказала, – пояснил Даррелл – что ты ждал посылку, очень важную посылку. Но в силу новых обстоятельств ты не мог ее забрать, и оно утратило свою важность. И все же она настояла на том, чтобы я ее забрал. Авем рассказала, где находиться почтовое отделение и кем мне нужно представиться, чтобы получить посылку. В городе я легко нашел почту. Приветливый старичок отдал мне конверт, как только я представился ему. Вдобавок, он поведал мне какой мой отец приветливый и добрый. Он так расхваливал тебя, добавляя каждый раз, что я очень похож на тебя. Я собирался уходить, надеясь, что он закончил, но он пожаловался мне, что давно уже тебя не видел. Но и это было не все. Потом он мне поведал историю, как ты помог ему отремонтировать прилавок и входные двери, и только потом мои мучения кончились. Ему нравилось, что ты приходил к нему и говорил с ним, а не требовал письма и уходил недовольным, как все остальные. После вечности на почте, я почти побежал обратно в монастырь и отдал посылку Авем. Иероним отвел меня в твой кабинет и закрыл здесь.

– Так это ты здесь хозяйничал? – возмутился я

Но, впрочем, его слова многое ставили на свои места, и из моих вещей ничего не пропало, так что глубже вдумавшись в ситуацию, выяснилось, что злиться мне не на что.

– Да. Нужно же мне было чем-то заняться. – невозмутимо ответил он.

– И что же? Нашел, что искал?

– Даже больше, чем искал. Знаешь, после разговора с этим почтальоном, я подумал, что кто-то из нас ошибся в тебе. Но когда я прочитал письма от глав других братств (а я не знал, что есть другие), увидел, как о тебе все волнуются, нашел обручальное кольцо в твоем столе и горы бумаг, мое мнение о тебе перевернулось. Мне стало стыдно, ведь я совсем тебя не знал и считал тебя бездушным и эгоистичным, а ты оказался совсем другим.

– И что было дальше?

– Я расплакался со стыда. – стыдливо ответил Даррелл, отводя янтарные глаза в сторону.

– Да нет же, в братстве?

– А! Тебя нашли следующим утром. Тогда уже скрывать случившееся было невозможно. Я думал, что ты умер за меня. Я видел, как ты упал в снежный сугроб на краю тротуара. Я видел пулю, пронзившую твое тело. Я думал, ты отдал свою жизнь из-за моей глупости. А когда тебя нашли живым, хоть и тяжело раненым, я немного успокоился. Но чувство вины усилилось. И я попросил Авем помочь мне поговорить с тобой, попросить у тебя прошения. Она же твоя правая рука, не так ли?

– Верно. Но верно еще и то, что я умер. Не знаю, каким образом это случилось, но я очнулся в морге, а затем с трудом добрался сюда. И вернулся к жизни, чтобы завершить задуманное. Но, прости, никакой семьи я не помню.

Мальчишка не поверил моим словам, и мне пришлось показать ему шрамы на груди, чтобы заверить его, что я говорю правду. А подробный рассказ о морге и моей дороге сюда убедил его.

– Думаю, у меня есть информация, которая будет тебе полезна.

– Почему я должен поверить тебе? Откуда мне знать, что ты не продолжаешь вынюхивать информацию для Максвелла?

– Поверь мне на слово. Другого варианта у тебя нет, если, конечно, ты хочешь осуществить свой замысел. – ответил он, указывая на схему конструкции ABS-Инвэстмэнтс тауэр.

– Говори. Я слушаю тебя.

– Но при условии, что ты выполнишь мою просьбу, я все тебе расскажу.

– Говори свою просьбу. – решительно ответил я

– Моя мама – Рея – у них. Ты должен помочь мне ее вызволить. То, что ты ее не помнишь, не значит, что она должна погибнуть из-за нас с тобой.

– Ни тебя, ни сестру, ни твою мать я не помню. Возможно, о вас я мог не знать, но отношения к делам твоей матери я не имею. У меня нет семьи, потому что она мне не нужна – такое случается. Так намного спокойнее, ведь некого терять и нечем рисковать, никто не предаст. Так лучше для меня. Я должен выполнять свое предназначение, в которое не входят дети и жена.

– Ты не понимаешь! – воскликнул Даррелл – Она единственная, кто пострадал безо всякой вины. Мама лишь пыталась защитить всех нас. А теперь она в руках Абсорбс Глобал Индастри! Ну, вспомни же, как ты приходил к нам, как подарил мне игрушку – единственную игрушку, – как тебя встречала Одри. В твоем столе лежит обручальное кольцо – для кого оно по-твоему? Если верить твоим словам, то у тебя нету ни семьи, ни любимого человека – абсолютно никого. Разве такое возможно?

– Твоя мама у них в плену, в смысле как пленник? У Абсорбс Глобал Индастри? – уточнил я, глупо глядя на мальчишку, что в данный момент выглядел на порядок умнее меня.

– Да! И твой план, насколько я понял, включает захват здания ABS-Инвэстмэнтс тауэр.

– Я попробую освободить ее, но обещать ничего не могу.

– Аллан, она у них уже более недели, и я всё ещё надеюсь, что она жива! Прошу тебя! Я не знаю, что с ней. – произнес Даррелл, пронзая своим взглядом мое сердце. Я сам не заметил того, как мальчишка пробудил во мне сочувствие, и презрение к предателю сменилось осторожной симпатией.

– Какую информацию ты можешь мне дать? – спросил я.