Чтение онлайн

Аннет иное дело. С самого первого нашего разговора, с того момента, как она дала почувствовать её суть, девушка представляется мне очень сильной и взрослой личностью. На любой вопрос у неё есть ответ, она умеет правильно преподнести себя и может за минуту трансформироваться из молодой девушки-тусовщицы в элегантную леди от кутюр. Она девушка-хамелеон, обладающая даром познания всего сущего. Но когда она рядом со мной, то видится сверстницей, девушкой, для которой все мои беды легко решаемы. Я догадываюсь, что так она себя ведёт только со мной, что это проявление её таланта. Но уж больно естественно у неё это получается, что я не могу злиться и чувствовать себя обманутой. Такая у неё натура.

В это мгновение я вспоминаю и других вампиров, которых видела — Константина и Фриду. Каждый из них уникален и по каждому из них нельзя сказать, что они прошли столетний рубеж, что в свою очередь подводит меня к вопросу — а кто же такие вампиры? Когда я встречаю пожилых людей, то они видятся мне очень серьёзными, уверенными в себе личностями, авторитетными и имеющими на каждый вопрос своё мнение. Но в то же время очень сложно серьёзно относиться к человеку, который писает в постель ночью, а утром не может подняться с кровати. У меня всегда возникает вопрос, как же я могу слушать такого человека, который не способен преодолеть свои слабости? Кто не может победить старость? Но сейчас я начинаю думать иначе. И возможно потому, что я повзрослела и стала другим существом. Люди теперь представляются мне неизлечимо больными существами, не способными вылечиться и стать сильнее. Их поведение в старости зачастую обусловлено попыткой подвести черту, попыткой представить себя законченной статуэткой, истинным произведением искусства. Они хотят верить, что слово старость равносильно слову мудрость, что смерть, идущая к ним просто переход на иной уровень. Однако, смотря на вампиров, я понимаю, что это не так. Люди сознательно сокращают свой период взросления из-за паники перед смертью. Они пытаются жить и жить быстро, как можно быстрее изведать всё на свете, забывая, что количество часто идёт в ущерб качеству. Мы же по-другому взрослеем. У нас есть возможность насладиться своей юностью, чтобы после постепенно начать познавать себя и принимать такими, какими мы есть. Ведь только человек может создать одну «идеальную» статуэтку и кричать всем — «Вот! Вот! Вот он идеал! Равняйтесь на него или же сгорите в гиене огненной». Это то же самое, как их любимые библейские заповеди являющиеся прототипами светских законов, созданных для нормального существования человека внутри общины.

Иногда мне начинает казаться, что быть вампиром гораздо лучше, чем быть человеком. Теперь у меня есть время, чтобы осознать себя и при этом не костенеть и не вязнуть в человеческих догмах. А может это уже не я? Может эти слова говорит вампир по имени София, а не девушка София? Почему в моих словах появилась желчь к людям? Они же не виноваты в том, что так мало живут…

…из «какой-то тетради» Софии…

— Скажи Аннет, что мне делать с Себастьяном? — глубоко вдохнув и выдохнув, как перед прыжком, спросила я. Раньше я не задавала Аннет подобных, по-настоящему серьёзных вопрос. Этот первый.

— А что между вами происходит? — с неприятной ленцой в голосе переспросила она.

Мы лежали в шезлонгах на её балконе, закрыв лица шляпками с широкими полями, и пили текилу с апельсиновым соком и гренадином. Перед нами раскинулся чудесный вид на залитую лунным светом и оттого серебристую лимонную долину. Где-то вдалеке виднелись огни местных жителей, а над всей этой красотой раскинулось небо, усыпанное миллиардами ярких белоснежных звёзд. Лёгкий ветерок нежно шелестел листвой, создавая удивительную уютную южную атмосферу. В детстве я всегда мечтала побывать на юге возле моря и когда эти мечты стали сбываться, не удивительно, что я была влюблена в эту прекрасную тёплую сказку вечного отдыха. Это чувство останется со мной навсегда, и я точно знаю, что жить буду только в тёплых краях возле солёной воды.

— Не знаю… — грустно протянула я, стягивая с лица шляпу, — Себастьян хочет связать меня с собой. Что тогда будет?

Она также стягивает с себя шляпу и загадочно улыбается.

— Вы будете связаны. Я не понимаю твоего вопроса!

— Я имею ввиду… я даже не знаю, что меня тревожит… Скажи, какой будет эта связь? — смущённо спросила я, рассматривая шёлковую ленту на шляпе. Кончики моих ушек покраснели от смущения.

— А ведь он тебе нравится, — она серебристо рассмеялась, а затем сделала приличный глоток текилы и закусила лаймом. — София, в связи нет ничего страшного. Вспомни, ты же уже была связана с Константином…

— Который мог заставить меня замереть на месте! — возмущённо воскликнула я. — Который безжалостно манипулировал моими чувствами. Который вторгался в мои сны и насылал на меня жуткие видения. Я никогда не забуду ту беспомощность, что чувствовала в те дни!

— И теперь он мёртв, — я видела, что Аннет хочет сказать что-то ещё, но почему-то не говорит. В первый раз я задалась вопросом, а сколько знает Аннет на самом деле? Может тайна, связывающая меня и Себастьяна, касается уже не только нас двоих?

— И слава богу! — не сдержалась я, также выпивая текилу. — Я не жалею о том, что он мёртв. Этот вампир слишком много боли принёс мне. К тому же после его смерти я стала видеть и вспоминать его иначе, чем раньше. Исчезла та связь, заставляющая меня обращаться к нему по поводу и без.

— Значит, ты боишься, что после связи с Себастьяном, измениться твоё отношение к нему? — полувопросительным-полуутвердительным тоном проговорила она. — Не волнуйся, дорогая, твоя нынешняя связь будет чуть-чуть, но другой. Себастьян не Константин, он никогда не позволит себе использовать тебя, никогда не причинит вред. Он другой, уж поверь мне…

— Ты так говоришь, потому что работаешь на него, или потому что ты моя подруга? — с сердитой интонацией в голосе спросила я, доставая сигареты.

— Я так говорю, потому что хочу помочь тебе, — просто ответила она. — И потому что я знаю его, как никто другой.

Мне очень хотелось задавать вопрос, что между ними было, но по её лицу я поняла, что ответа не получу, поэтому промолчала. Надеюсь, что когда-нибудь мы подружимся по-настоящему, и она откроется мне полностью, как это делаю я сама.

Где-то вдалеке, там, где прибрежные скалы скрывают от нас море, стала проявляться утренняя серая дымка. Луна скрылась среди ветвей деревьев, погрузив долину в непроглядную для людей предрассветную темень. Скоро начнётся новый день. Интересно, каким он будет?

Я застыла на лестничном пролёте, бездумно водя пальцем по стеклу. Сейчас я решилась дать согласие Себастьяну. Боже, как будто бы кто-нибудь меня спрашивал! Однако какая-то свобода воли давала мне возможность стоять, краснеть и не решаться подняться на второй этаж и пройти в его кабинет, где он сейчас сидит и усиленно шуршит бумагами. И опять я тяжело вздохнула, посмотрев наверх в потолок. Моя нерешительность наверняка закончиться тем, что я буду сильно запинаться во время разговора. Это так унизительно. И вновь я вздохнула. А когда случайно пальцем пробила дырку в стекле, сквозь потолок и перекрытия, я услышала голос Себастьяна из его кабинета:

— София, ну что ты мнёшься на перелёте? Поднимайся ко мне, я же чувствую, что ты хочешь о чём-то поговорить!

От этих слов моё сердце ещё сильнее ускорило свой бег, а стекло за спиной со звон разлетелось на мелкие кусочки, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Так не бывает! Я же всего лишь дырочку сделала, ну почему оно разбилось?

Кабинет Себастьяна — это отдельная тема для разговора. И пускай здесь он бывает лишь набегами, постоянно путешествуя по свету, но его приёмная является произведением искусства. Чёткие, ровные линии, никаких изысков в виде картин, только засушенные гербарии, самолично собранные, вот и все украшения в комнате. Невысокий, два с половиной метра кессонный потолок, деревянные ореховые панели, зелёный ковролин и огромный дубовый стол с резьбой по краям, заваленный тонной различной документации, сквозь которую виднеется крышка от ноутбука. Вот первое, что видишь, как входишь в кабинет. Лишь спустя несколько секунд замечаешь, что с правой стороны в стене находится небольшая дверца, за которой (а уж я-то знаю!) располагается комната отдыха с массивными книжными шкафами, кожаными глубокими креслами и стеклянным столом, за которым так удобно беседовать о «судьбах мира».

Вообще комнаты Себастьяна построены по принципу матрёшки, только наоборот. Сначала ты попадаешь в небольшой кабинет (многие дальше него и не проходят), затем в комнату отдыха, которая по размерам чуть больше приёмной, после в двухэтажную спальню, из которой есть два выхода — один в ванную, другой на обширную террасу с лестницей, ведущей в мой любимый сад.

— О чём ты хотела со мной поговорить, София? — взгляд Себастьяна выражал крайнюю степень усталость. Ещё бы! Аннет уже несколько дней отсутствует, какие-то проблемы возникли в САГ, о которых естественно мне ничего не рассказывают.