Чтение онлайн

– Ну как?

– Сомневаюсь, что смогу повторить, – честно признался я. – Что это имя хоть значит-то?

– Алая незабудка. В нашем мире существует легенда, что если найдёшь алую незабудку и подаришь человеку, с которым тебе предстоит надолго расстаться, то, чтобы не случилось, вы обязательно встретитесь снова. Поэтому у нас, когда прощаешься с кем-то, принято дарить такой цветок.

– Разве незабудки бывают алыми?

– Обычно их перекрашивают с помощью магии. – «Волшебница» принялась объяснять тонкости магической покраски и в процессе плавно переключилась на описание своего мира. Выходило у неё очень логично и интересно – с таким воображением надо книги писать или фильмы снимать. Заслушавшись, я совсем потерял счёт времени, а потому, когда зазвонил будильник, подумал, что неправильно установил его, ведь по моим ощущениям с момента, когда я вошёл в скверик, прошло минут десять. Алнез – я предложил девушке использовать это сокращение от «алой незабудки» в качестве имени, и ей идея понравилась – опять принялась рассматривать мой мобильник такими глазами, будто приехала из глухой деревушки, где технический прогресс то ли не зародился, то ли умер в зачаточном состоянии. Я объяснил ей, что мне пора на подработку и, если она хочет поиграться с телефоном, мы можем встретиться завтра. Ответом мне стали восторженная улыбка и множество кивков.

– Тогда до завтра, да? – крикнула Алнез, когда я уже стоял у дыры в ограде. – Буду ждать тебя… Ой! Ты не сказал, как тебя зовут!

– Игнат, – не оборачиваясь, небрежно кинул я.

– А что это значит?

– «Огонь» или «огненный», кажется.

– Очень мужественное имя! Тебе идёт!

Я ничего не ответил, но губы сами собой расплылись в довольной улыбке. А потом, ночью, я долго не мог заснуть, думая о своей новой знакомой.

Весь следующий день в кафе коллеги заверяли меня, что я чересчур радостный и выпытывали, что же такого хорошего случилось. А я и сам не мог понять, почему так жду встречи с девушкой, у которой то ли синдром несостоявшейся актрисы, то ли мозги набекрень.

Когда я пришёл в скверик, Алнез уже ждала меня. Мы опять проболтали весь мой небольшой перерыв, и мне опять показалось, что время пролетело слишком быстро. Про мобильник Алнез вспомнила, лишь когда он известил о себе сигналом будильника и, посокрушавшись, что не успела изучить «чудо-машину», попросила меня встретиться с ней ещё раз. Я сказал, что прихожу в скверик каждый день, так что, если она хочет, можем общаться и дальше. Алнез с восторгом приняла предложение. Так наши вечерние встречи стали регулярными и, прежде чем я заметил, вся моя жизнь за пределами скверика превратилась в их томительное ожидание. Чем ближе я узнавал Алнез, тем меньше верил, что у неё проблемы с психикой: если отбросить убеждённость в том, что она, якобы, из другого мира, девушка казалась абсолютно нормальной. Я попробовал поискать информацию о людях, которые ведут себя, как она, и выяснил, что большинство сбегает в «другой мир» от каких-то серьёзных проблем в реальности. Так, например, в учебнике по психологии была описана история девочки, считавшей себя русалкой из-за того, что отец за каждую провинность до полусмерти топил её в ванной. Вероятность того, что нечто подобное может происходить и с Алнез, сильно меня беспокоила. Желая вызвать новую подругу на откровенность, я заговорил с ней о собственных переживаниях. Рассказал, что всегда выбираю подработки, связанные с едой, потому что с детства мечтаю стать шеф-поваром, но, чем больше наблюдаю за профессионалами, тем меньше уверенности в своих силах у меня остаётся. Алнез внимательно выслушала меня, подняла голову на бегущие по небу облака и задумчиво сказала:

– Ни одна кошка не станет горевать о съеденной мыши.

– А? – не понял я.

– В моём мире есть такая пословица. Она означает, что не стоит слишком много волноваться о том, правильно ли ты поступаешь. Если сильно хочешь чего-то, просто сделай это.

Хотя меня не обрадовало, что Алнез опять всё свела к разговору о «своём мире», её совет заставил меня серьёзно задуматься о многих вещах. Я собирался помочь ей, а в итоге она помогла мне. Больше играть в службу бесплатной психологической помощи я не пытался.

В августе погода испортилась, из-за чего посетителей в нашем кафе стало заметно больше. Теперь у меня редко получалось улизнуть с работы вовремя, но Алнез не жаловалась на опоздания и всегда встречала меня радостной улыбкой. Из магазина я ушёл: частично потому, что благодаря наплыву клиентов мой заработок в кафе вырос почти вдвое, частично из-за того, что хотел больше времени проводить со своей новой подругой. Мы по-прежнему встречались каждый вечер, но теперь, когда ограничение в сорок минут отпало, проводили время в городе. Алнез приходила в восторг от всего, что я ей показывал. Особенно её впечатлили кино и планетарий. Я был уверен, что она притворяется, но всё равно её реакция делала меня счастливым. Единственное, что раздражало: несмотря на риск подхватить простуду, девушка настаивала на том, чтобы ждать меня в скверике, говорила, что ещё плохо знает обычаи нашего мира и опасается появляться в людных местах одна. Провожать себя она тоже не разрешала: я сопровождал её до дыры в ограде, и там мы прощались. Я решил, что она поступает так, потому как пока не готова рассказать, где живёт, и уверял себя, что не должен давить. Но, несмотря на это, мне очень хотелось проследить за ней и выяснить, кто же она на самом деле. Останавливал меня только страх перед тем, что таким поведением я отпугну Алнез и разрушу хрупкое доверие, установившееся между нами.

По поводу ожидания в скверике мы всё же нашли компромисс: договорились, что если начнётся дождь или же я не явлюсь в течение получаса после оговоренного времени, она сразу уйдёт. Я был уверен, что Алнез выполняет наш уговор, а потому, если сильно задерживался или видел, что на улице льёт, как из ведра, с работы шёл прямиком в общагу. Я и представить не мог, как сильно недооценивал свою странную подругу…

Стояла последняя неделя августа, и осень, не желая больше ждать эстафетной палочки, заявила свои права раньше положенного: температура упала чуть ли не до октябрьской нормы, а солнце отгородилось от земли толстой стеной туч. Дождь лил, практически не переставая. Из-за непогоды в кафе было не протолкнуться, и я работал в несколько смен. По этой причине мы с Алнез не виделись три дня подряд. Казалось бы, что такое три дня, когда остальных своих друзей я не видел с начала лета? Но, тем не менее, я скучал. Скучал так сильно, что на четвёртый день не выдержал и всё-таки пошёл в скверик: хотя и знал, что Алнез там не будет, хотел хоть пару минут провести в месте, полном наших общих воспоминаний.

Холодные струи проливного дождя завесой отгораживали меня от мира за пределами моего зонта, поэтому худенькую фигурку в нелепом «алисовском» платье я разглядел на лавочке, только когда поравнялся с фонтаном. Не веря своим глазам, я окликнул Алнез по имени. Она подняла мокрую голову, и на её дрожащих, посиневших губах появилась так хорошо знакомая мне счастливая улыбка.

Ошеломлённый, я подошёл к лавочке почти вплотную и с укором спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Она не ответила, только виновато опустила глаза.

– Мы же договорились…

– Прости.

– Ты что, ненормальная?

– Со мной всё в порядке. До сегодняшнего дня я использовала магический амулет для защиты от холода и дождя, а сегодня вот решила испытать водоотталкивающее заклинание. Как видишь, получилось не очень. Видимо, напутала что-то в формуле и… Эй, ты чего?

Зонт прокатился по дорожке и взмыл в серое небо, подхваченный порывом ветра. Стиснутая в моих объятиях девушка мелко дрожала.

– Эй? – неуверенно повторила она, и её холодные ладони легли мне на спину. – Со мной всё хорошо. Правда.

Я сильнее прижал её к груди, стараясь хоть немного согреть, и, словно бы со стороны, услышал собственный голос:

– Ты самый странный человек, которого я когда-либо встречал. Ты эгоистичная, упрямая, а ещё ты обманщица… – Я отстранился и положил ладони на её холодные щёки. – Скажи, почему я так сильно тебя люблю?

– Я… – начала было Алнез, но я не дал ей договорить. Её губы напоминали ледышки. Я чувствовал свою вину за это, а потому без зазрения совести продолжал целовать их до тех пор, пока они не оттаяли.

На следующий день тучи разошлись, не осталось ни единого развода облаков, который бы напоминал о слёзах, пролитых небом на землю, и счастье, переполнявшее меня, было таким же незамутнённым. Даже теперь, когда я закрываю глаза и мысленно возвращаюсь в те дни, по сердцу разливается тепло.

Первого сентября Алнез предложила отметить наступление осени и устроить пикник. Смены в кафе у меня уже закончились, а занятия в институте ещё не начались, так что впервые с момента нашего знакомства мы смогли провести вместе целый день. Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. Низкое синее небо, яркое, но уже едва греющее солнце, суетливый, словно взволнованный чем-то ветерок и усталые листья, будто бы ждущие, когда же им, наконец, позволят сменить скучную зелёную униформу на пёстрые праздничные наряды, – всё вокруг ещё напоминало о лете, но уже дышало осенью. Созерцая этот шедевр гармонии и покоя, я не мог не признать, что природа – воистину великий художник. И не уснуть в процессе созерцания я тоже не смог…

Мягкие пальцы легко коснулись моего лба, отодвигая прядь волос, упавшую на лицо. Уже попрощавшись с упорхнувшим видением, но всё ещё витая где-то на грани сна и яви, я нехотя разлепил веки.

– Прости, я не хотела тебя будить. – Глаза склонившейся надо мной девушки были такими же синими и глубокими, как небо над её головой, а волосы – такими же золотистыми, как игравшее в них солнце.

Я что-то промычал и снова зажмурился. Колени Алнез казались мне лучшей в мире подушкой, а потому я хотел ещё хоть чуть-чуть понежиться на них.