Чтение онлайн

Бабушка считала подобные мысли опасными и просила Айрин контролировать свой разум. Еще она учила не осуждать и прощать врагов, не желать зла и не причинять боли живым существам. Тогда ее внучка не понимала смысла этих нравоучений. Что она могла сделать, хлестнуть распускающего руки паренька крапивой? Смысл пришел позже, и лучше бы не приходил вовсе.

Из воспоминаний ее вырвал звон склянок. По приказу господина Фани сверяла по длинному списку зелья, аккуратными рядами расставленные в глубоком сундуке, и сейчас едва не разбила один, случайно столкнув его на пол.

Сама Айрин, которой поручили искать гармонию с собой, упорно тренировала почерк наставника, чтобы выписать себе разрешение на доступ в библиотеку. Мелкие ломаные буковки доводили ее до трясучки. Испортив очередной лист, она порвала его на клочки, затем со стоном уронила голову на столешницу.

— Дьявол его раздери! Петух и то красивее пишет. Фани, у нас есть еще свитки?

— У господина в столе целая стопка хранится, — охотно отозвалась она, пряча усмешку. — Если не хочешь, могу принести другую?

Айрин махнула рукой. Запрос мог привлечь внимание. И так придется придумывать, куда она потратила так много недешевой бумаги. Хорошо, что догадалась взять не гербовую.

Первые несколько ящиков были забиты всяким хламом, а в предпоследнем обнаружились письма и документы. Краем глаза Айрин заметила знакомый угловатый почерк. Она вытянула стопку сероватых листов, неумело прошитых махрящимися нитками. Очевидно, человек старался придать записям благопристойный вид, несмотря на плохое качество бумаги и чернил.

Айрин подковырнула ножом скрепляющую листы восковую печать с гербом в виде волчьей головы и ахнула. На первой же странице она увидела аккуратные столбцы рун с подробными пояснениями. Их было около десятка, за ними шел развернутый комментарий о северной магии, а в конце Айрин нашла эскальтский алфавит со словарем на четыре десятка слов. Большинство были ей незнакомы, чем привели ее в неописуемый восторг. Венчал это сокровище объемный текст на эскальтском с краткими грамматическими пояснениями.

К записям прилагалась короткая записка: «Прошу, позволь мне с ней встретиться! Я единственный, кто может обучить ее колдовству. Лутар».

Она с трепетом прижала заметки к груди и прикрыла глаза. Барон Лутар Олимандер. Зачем, во имя Всевышнего, Рунар скрывал это?

От бумаги будто веяло согревающим теплом.

— В чем дело, Айрин? — встревожилась Фани.

— Так продолжаться не может! — она пинком задвинула ящик и, все еще прижимая к себе записи, встала из-за стола. — У Рунара, кроме кольца, есть отличительный знак Придворного мага?

Служанка сдвинула бровки, припоминая.

— Нашивки на одежде только, а еще парадная серебряная фибула.

— Он брал ее сегодня?

— Кажется, нет, а что?

Айрин глубоко вздохнула, решаясь.

— Тут творится нечто странное, и мне кажется, Рунар скрывает что-то, и я намерена это выяснить! Мне необходимо попасть в городской архив, он должен быть или в библиотеке или в ратуше…

— В библиотеке, — перебила Фани. — Ты не пойдешь одна, я с тобой. Я бывала там несколько лет назад и знаю систему.

— Замечательно, — кивнула Айрин. — Тогда слушай внимательно: иди к нему в покои и незаметно забери ту фибулу. Встретимся у черного хода рядом с кухней. Рунар обычно возвращается с закатом. Мы должны успеть раньше него. Хоть одна живая душа узнает о нашей вылазке, нам с ним не сносить голов!

Тут она приврала для красного словца, но посчитала, что в данном случае преувеличение лишним не будет.

— Что мы ищем? — деловито спросила Фани.

— Судебное дело двадцатилетней давности, связанное с незаконной торговлей шелком.

По лицу Фани пробежала тень. Ее заметно распирало от любопытства, но она воздержалась от вопросов и бросилась выполнять поручение.

Айрин оглядела родной кабинет и со вздохом убрала записи барона Олимандера на прежнее место. Затем она встала перед зеркалом и сконцентрировалась на новом образе, после чего провела руками по лицу, словно умывала его водой. Теперь на нее смотрела хрупкая красотка, отчасти списанная с Летисии. Белокурые локоны упали за спину тугими кольцами, но почти сразу подернулись неприятной сизой пеленой, поэтому Айрин вернула родной темный цвет волос. Хватит и лица, чтобы ее не узнали.

По пути она забежала в комнату, сменив приметное придворное платье на более простое из теплой однотонной шерсти, и укрыла плечи бабушкиной шалью, бережно хранимой от бдительного ока Жули на самой верхней полке шкафа.

Шаль не спасла от пронизывающего ветра. В нынешнем году заморозки наступили раньше, чем прежде, и по ночам мелкие лужицы уже покрывались ледяной паутинкой.

К счастью, ей не пришлось ждать: Фани уже стояла на оговоренном месте с сумкой для бумаг, взятой для отвода глаз. Служанка сначала грубовато отмахнулась от Айрин, но затем узнала госпожу. Вместе они поспешили к воротам, где смешались с жиденькой толпой. Им почти удалось проскочить, как вдруг Фани узнал один из стражников.

— А ты куда собралась? — щербато улыбнулся он, гремя доспехом. — Индюк опять тебя послал за лягушачьими глазами? Ты ж недавно на рынок ходила!

— Небось, ведьма все уже сожрала, — крикнул второй стражник из караулки, и они хором заржали.

Фани поспешно замотала головой и за руку потащила Айрин прочь.

— Ты, пожалуйста, не расстраивайся, — промямлила она, не глядя на госпожу. — Всем рот не заткнешь, а про северян разные слухи ходят.

— Например, что мы любим лягушачьи глаза? — отстраненно ответила Айрин, после чего поймала на себе косой взгляд служанки. — Отпусти, я в состоянии идти сама.

Та отдернула руку и покрепче прижала к себе сумку.

Дорога до города заняла неожиданно много времени. Они спустились с горы, затем прошли по живописному берегу озера, обрамленному короной из черных хребтов. В прошлый раз Айрин не смогла оценить природную красоту потому, что в полубезумии валялась на полу тюремной повозки. Казалось, это случилось с кем-то другим.

Шум и городская суета поначалу напугали ее, но Фани уверенно пошла по мощеным булыжником улочкам, перетекающим в прекрасные площади с фонтанами, статуями и отцветающими клумбами. Айрин вовсю крутила головой, рассматривая вывески, витрины и прохожих, одетых по чудной замысловатой моде. Мужчины носили вычурные камзолы и остроносые сапоги, дамы покрывали плечи длинными накидками, отороченными мехом, а на головы повязывали пестрые платки. Часто ей на глаза попадались молодые мужчины с длинными волосами, нарочито небрежно перевязанными лентами, и у нее не возникало сомнений, кто именно являлся законодателем этой моды.