Алая птица
Шрифт:
— Закон о магах гласит, что я обязан ставить жизнь и благополучие королевской семьи выше всего прочего. Это значит, в момент опасности мне придется сделать выбор. Для Придворного мага не должно существовать даже понятия выбора, и в прежние годы я не испытывал сомнений. Теперь все иначе.
Смысл его речи проникал в сознание Айрин, как медленный яд. Поначалу она приняла ее за обычное откровение, а затем не поверила своей догадке. Девушка неосознанно потянулась к его магии, как однажды сделала во время занятий, — руны изматывали ее не меньше, чем иллюзии, — и внезапно ощутила отголосок чужих эмоций. Лишь мимолетное эхо сожаления вперемешку с тоской. А еще Рунар пылал ненавистью. Его ярость имела лица, которые растаяли туманом прежде, чем Айрин добралась до них.
Чужие пальцы мягко разворошили ее волосы.
— Shukaia, — тихо рассмеялся Рунар, выпуская Айрин на свободу, и та настороженно покосилась на наставника.
— Что ты сказал?
— Попрошу Розу найти тебе учителя по шарибскому.
Подарив ей рассеянную улыбку, маг поднял и надел перчатки. При этом весь его вид выражал готовность взойти на эшафот.
Мысленно Айрин прокляла шпионов, королей, рейненбернские законы и всех шарибцев для комплекта.
— Рунар, почему весь мир против нас?
— Потому что мы ищем справедливости, — помедлив, ответил он. — Иди в свою комнату и оставайся там до утра. — В последний момент вспомнив что-то, он обернулся на пороге кабинета. — Прошу, не пытайся найти Лутара сама. Я уже говорил: он опасный человек.
Глава 19
Старые счеты
Стоило Айрин войти в свою комнату, как дверцы шкафа распахнулись сами собой, перепугав ее до визга.
— Наконец-то! — из недр вывалилась сначала необъятная юбка, а затем сама принцесса Роза. — Я заждалась тебя. Скорее одевайся, бал вот-вот начнется!
— Ваше Высочество, Рунар запретил…
— У тебя сегодня экзамен, — Роза назидательно подняла палец. — Ты применишь все знания, чтобы вскружить голову хотя бы трем мужчинам, Рунар не в счет, с ним все понятно. Утром мы обсудим детали и разберем ошибки. Прикажи своим слугам сбегать в покои моей сестры и привести ее камеристок, — она вывалилась из шкафа, таща за собой бальное платье. — Откуда столь испуганный вид? Сегодня мы сделаем из тебя настоящую придворную леди.
Теперь Айрин осторожно семенила по открытой галерее по направлению к бальному залу. Она, конечно, могла пройти, как все нормальные люди, через главные двери, в чем ее почти уговорила Роза, а не пробираться окольными путями, но все же поостереглась привлекать к себе излишнее внимание.
Из распахнутых дверей лилась нежная музыка. Редкие гости неспешно прогуливались по галерее, беседуя и наслаждаясь ночной прохладой. Айрин невольно задержалась взглядом на прекрасных нарядах юных леди, сравнивая их с собственным: многослойным платьем из разных оттенков синего шелка, отделанным серебряными нитями, перчатками в тон и ажурной диадемой, вплетенной в тяжелую прическу. Диадема принадлежала Медовии, принцесса позаимствовала ее из сокровищницы, где та пылилась уже много лет. Она представляла собой изящную ветку виноградной лозы, инкрустированную черными бриллиантами. Камни бы очень пошли белокурой Медовии, но заметно терялись в темных волосах Айрин.
Девушка наткнулась на группу фрейлин, захвативших незнакомого ей мужчину. Заметив ее, они тут же принялись шептаться. Айрин уловила несколько неприятных фраз о своих магических умениях, необразованности и бесталанности.
— Он сказал, что жутко мучается с ней, — возбужденно хихикнула фрейлина принцессы Мериэл, леди Парсар. — Вот бездарность! Нацепила платье и считает себя равной нам.
Айрин сжалась под оценивающим взглядом незнакомца, после чего поспешила заглянуть в основной зал, утопающий в золотом сиянии, музыке, шуршании юбок и хоре оживленных голосов. Женщины напоминали сказочных бабочек, вьющихся вокруг не менее разодетых кавалеров. Вдоль стен располагались ломящиеся от яств столы, за центральным восседала Медовия вместе с королевскими детьми. Наставника там ожидаемо не оказалось. Он невозмутимо стоял рядом с королем и купался во внимании приглашенных аристократов, облепивших его со всех сторон.
Айрин робко двинулась вдоль стены, оглядываясь в поисках знакомых лиц, желательно не поливающих ее словесными помоями.
— Ты посмела явиться? — каркнул из-за спины мужской голос. Она испуганно обернулась и напоролась на Архимейстера Шенгота. — Северной колдунье не место среди сынов и дочерей Всевидящего. Своим дьявольским колдовством ты пятнаешь чистые души смущающей ересью. Я не отступлюсь от своих слов, что бы ни болтал этот надутый мальчишка! Вы с ним оба богоотступники.
Несколько человек заинтересованно обернулись их сторону.
— А Рунар-то почему? — только и смогла вымолвить Айрин, озираясь в поисках путей отхода.
Старик затрясся, а вместе с ним затряслась его золотая ряса. Драгоценные каменья с неприятным звуком застучали друг об друга.
— Вы сошли с истинного пути, погрязли в лжеучении, алчности и разврате. Но Всевидящий милосерден! — тяжелая морщинистая рука, унизанная перстнями, проворно схватила ее за обнаженное плечо. Айрин испуганно дернулась, но Шенгот вцепился крепко. — Замаливай свои грехи, дитя! Твою душу можно спасти. Храм всегда готов принять страждущих, даже твою порочную голову сестры покроют монашеским платком, и тогда ты получишь шанс отринуть грехи…
— Хватит! — она вывернулась из его хватки. — Никакая я не порочная! И отвяжитесь уже от моей магии. В ваших словах нет ни капли истины, и если вы не прекратите, я прилюдно обвиню вас в клевете!
— Дьявольское отродье!
Все больше любопытных стекалось посмотреть на представление. Айрин уже жалела, что поддалась на уговоры Розы, и одновременно молилась тому самому Всевидящему, чтобы Рунар и король не узнали об этом. Архимейстер занес над ней руку:
— Я изгоню из тебя скверну!
Вместо укутанного в креповую ткань старика перед ней вдруг возник Гуго. Айрин застыла, скованная ледяным ужасом, и покорно смотрела, как каменный кулак летит прямо ей в лицо.
Когда в начале вечера король торжественно приветствовал гостей, Рунар стоял слева от него и приветливо улыбался, при этом его острый взгляд беспрестанно скользил по напудренным лицам, выискивая возможных охотников забрать монаршую жизнь. Также он украдкой посматривал на первых людей королевства: членов Совета и самого короля, рассыпающегося в любезностях перед очередным провинциальным герцогом, чья хилая военная поддержка из прошедших полугодовую подготовку крестьян была необходима короне, как вода заплутавшему в пустыне.
Однажды во время показательных боев королевского гарнизона Катриса с печалью в голосе обронила, что в случае войны их защитит разве что Господь Бог. Медовия не упустила шанса ляпнуть, что в таком случае Ее Милость должна усерднее молиться за свою страну. Королева была измучена затяжной болезнью, потому спустила золовке грубость.
Вереница придворных, стекающихся к трону, казалась Рунару бесконечной. После краткой беседы с королем дворяне считали своим долгом завязать с магом пустой разговор: возмутиться дефициту заморских тканей, драгоценностей или фруктов, посетовать на отвратительную — но абсолютно обычную для этого времени года — промозглую погоду, восхититься блестяще подогнанным камзолом Рунара, как бы невзначай облапать фибулу у него на груди и, походя, оправить якобы выбившийся край его шейного платка. Последним занимались в основном незамужние девушки, явившиеся ко двору в сопровождении не имеющих ничего против — а втайне поощрявших подобные поползновения — отцов-опекунов-братьев-дядюшек и прочих регламентированных этикетом спутников. Все они считали холостого Придворного мага выгодной партией, беспечно не задумываясь о причинах его семейного положения. А те, кто задумывались, считали, что горячее сердце и не менее горячее девичье тело смогут отменить старые законы. Если бы все было так просто, Рунар бы уже давно женился, развелся и счастливо жил дальше без страха быть казненным за случайно сработавший яд, заботливо подлитый в королевский кубок. Если мотивы незамужних девиц и — что случалось гораздо реже — рано овдовевших дам он был в состоянии понять, то что творилось в головах у некоторых мужчин, совершенно не представлял.