Чтение онлайн

Девочка насторожилась. Казалось, она взвешивала возможные последствия своего ответа. Потом она посмотрела на Дини и, решив, что уже нет смысла опасаться, ответила с обезоруживающей искренностью:

– Да. Мой отец, король Генрих, приехал в Ричмонд неожиданно. Поскольку он никогда не выражал желания меня видеть, я была заперта в этой комнате в отдаленном крыле замка, чтобы он случайно на меня не наткнулся.

– Это мерзко, – ляпнула Дини не подумав. Сначала принцесса пришла от ее слов в ужас, судя по всему, именно так ее учили реагировать на всякого рода ругательства. Но потом Елизавета захихикала, зажимая ладошками рот.

– Ты права, мистрис, – прошептала она. – Думаю, это и в самом деле мерзко.

В дверях появилась толстая дама в черном платье.

– Леди Елизавета, – проговорила она, одарив Дини неприязненным взглядом, – вам давно пора помолиться и лечь спать.

– Благодарю вас, леди Брайан, – мрачно сказала девочка. – Я сию минуту буду.

Женщина ушла, а Дини, пододвинувшись, спросила Елизавету:

– Отчего она не называет тебя «принцесса»?

– Считается, что я потеряла права наследования. – Девочка принялась собирать свои рисунки. – Отец приказал обезглавить мою мать. Потом он женился на королеве Джейн, – тут девочка перекрестилась, – которая сделала все, что было в ее силах, чтобы примирить нас с отцом. Но она, увы, умерла.

– Скажи, а ты помнишь свою мать? Елизавета просияла:

– Помню! Она была такая красивая и носила распущенные по плечам волосы, совсем как ты. Я помню, как мы играли и бегали друг за другом в саду…

Дини протянула руку и коснулась нежной щечки девочки. Сначала Елизавета сжалась – ведь она не привыкла к ласке, но морщинки, набежавшие на ее лобик, тотчас же разгладились.

– Я правда помню маму! – сказала она с чувством.

– Твоя мама гордилась бы тобой, будь она жива.

– Ты в этом уверена?

– Я точно знаю.

Девочка посмотрела на Дини во все глаза. Затем, улыбнувшись, поклонилась, собираясь уходить.

– Подожди минуточку, Елизавета, – попросила Дини.

Та остановилась и посмотрела на свою новую знакомую с неподдельным интересом.

– Можно мне взять несколько твоих рисунков?

Принцесса заколебалась, но потом пожала плечами и протянула Дини всю пачку:

– Они ваши, мистрис Дини. Спасибо за похвалу.

Затем, повернувшись на каблуках, маленькая принцесса величественно вышла из комнаты. Впрочем, оказавшись у самых дверей, она повернулась и помахала на прощание рукой. Этот жест такой по-детски непосредственный, болезненно уколол Дини в сердце.

Она, наоборот, не торопилась уходить и еще некоторое время просидела в комнате, перебирая рисунки принцессы. Она думала о ней, ну и конечно же – о Ките.

Король заметил ее сразу: мистрис Дини сидела во внутреннем дворике замка прямо под окнами его кабинета. Генрих решил поторопиться и увидеться с девушкой наедине, прежде чем ему помешают вездесущий герцог Норфолк или ближайший приятель громогласный и веселый Саффолк. На этот раз компания королю не требовалась.

Он еще разок посмотрелся в ручное зеркальце. Слуги дружно закивали головами, выражая восхищение внешностью повелителя. Впрочем, Генрих и сам знал, что выглядит неплохо – в последнее время он старался не переедать и пил весьма умеренно. Конечно, он не такой красавец, как герцог Гамильтон, но ведь королевская корона что-нибудь да значит!

На мгновение на лоб Генриха набежала морщинка раздумья: в самом деле, где же Гамильтон? Случаи неожиданного исчезновения придворных бывали, и не раз, но Генрих обычно знал, где их искать. Чаще всего пропавших можно было обнаружить в одной из камер Тауэра. Или на дне Темзы.

Но это был совсем другой случай. Королю нравился Гамильтон, он с удовольствием делил досуг с герцогом. Генрих был бы искренне рад видеть его при дворе в добром здравии.

Размышляя об этом, его величество весьма пристально наблюдал за кузиной Гамильтона. Когда Кит был при дворе, эта дама мало внимания обращала на других мужчин, включая – страшно подумать! – и его собственную особу. Поэтому, уверяя себя, что желает возвращения Гамильтона ко двору, Генрих несколько лицемерил: он был бы не прочь, если бы исчезновение герцога продлилось еще несколько суток. Нет, он не желал зла герцогу, но коли само Провидение устранило соперника с его пути, значит, так тому и быть.

Расправив могучие плечи, Генрих снова оглядел себя в зеркале. Честно говоря, в его полированной поверхности отражалось далеко не то, что король хотел бы видеть. Портные увеличили с помощью накладок спину и плечи камзола, чтобы бедра короля выглядели хоть чуточку стройнее. К тому же у его величества совсем недавно появился второй подбородок, и ему приходилось держать голову несколько набок, чтобы это было не слишком заметно. Генрих решил следовать этой методе, беседуя с мистрис Дини.

Завершив сложный ритуал одевания, Генрих отпустил слуг и снова выглянул в окно. Она по-прежнему сидела во дворике в тени дерева и рисовала. Даже в ужасном платье германского покроя мистрис Дини выглядела чрезвычайно привлекательно. Король поймал себя на мысли, что уже почти забыл о своей нынешней жене. Впрочем, чем меньше он видел Анну, тем меньше она его раздражала.

Генрих быстро двинулся во дворик. Перед самым выходом он замедлил шаги и внимательно оглядел свой шитый золотом колет. В самом деле, нельзя же ухаживать за дамой, если у тебя на груди, например, жирное пятно.

Дини смахнула травинку с подола своего красного платья, ожидая, когда появится король. Она была уверена, что через несколько минут Генрих выйдет из-под низкой дверной арки. Ей хотелось хотя бы несколько минут побеседовать с ним наедине, без Норфолка и даже дружелюбно настроенного к ней Саффолка. Кто знает, вдруг удастся разрешить все загадки двумя-тремя удачно поставленными вопросами?

Ясно, что ей нужно добиться освобождения Кита, примирить маленькую Елизавету с отцом и упросить Генриха быть помягче с Анной Клевской.

К сожалению, она не знала, как себя вести. Все зависело от настроения короля, которое нужно было правильно угадать. Поэтому заранее готовить речь было бесполезно. Дини снова и снова перебирала рисунки, которые держала в руках. Вот пейзаж с деревцами, а вот кролик с влажным носом. Впрочем, прежде всего она думала о Ките.

Неужели прошло целых три дня с того момента, как он исчез? А ведь она помнила каждую мелочь, каждую деталь – помнила, к примеру, как тяжело, но ласково легла его рука на ее плечи, помнила, с каким отрешенным выражением он смотрел в ночное небо.

Узнав, что Кита упрятали в Тауэр, она чуть с ума не сошла от ярости. Не на него – на себя, за то, что так глупо распорядилась последней ночью, когда они были вдвоем. В сущности, они так мало успели сказать друг другу! Ведь они даже почти не смотрели друг на друга – или стояли бок о бок, или сидели на лужайке, держась за руки.

Только теперь она понимала, насколько чудесно все это было… В сущности, им даже не нужно было слов, чтобы выразить переполнявшие их чувства. Разговор в ту ночь казался лишним. Наверное, он и был лишним, потому что мог разрушить возникшую гармонию…