Чтение онлайн

В руках у него красивый букет из хризантем и анютиных глазок, перевязанный розовой лентой. Когда я ловлю его взгляд, он качает головой с небольшой, вымученной улыбкой и предлагает его мне через плечо Коко. Прочистив горло, он говорит:

— Ты все еще любишь розовый, верно?

— Кому не нравится розовый? — спрашивает Лу одновременно с тем, как Коко достает из своего алого плаща колоду карт.

— Все любят розовый, — соглашается она.

— А я не люблю розовый. — Не желая уступать, Бо с размаху вручает бутылку вина, которую он прятал за спиной. — Теперь выбирай свой яд, Селия. Что ты выберешь: пирожные, карты или вино?

— А почему бы не все три? — Темные глаза сверкают злым юмором, и Коко отбивает его бутылку своими картами. — А как вы объясните подушку на вашей кровати, если вам не нравится розовый цвет, ваше величество?

Не выдержав, Бо отодвигает ее карты в сторону горлышком своей бутылки.

— Моя младшая сестра вышила для меня эту подушку, как вы прекрасно знаете. — А мне он нехотя добавляет: — И все три известны как средство от душевной боли.

Душевную боль.

— Это, — говорю я с сожалением, — прекрасная фраза.

Жан-Люк, ощетинившись, делает шаг вперед и забирает колоду карт и бутылку вина, прежде чем я успеваю выбрать что-то одно.

— Вы все сошли с ума? Я пригласил вас сюда не для того, чтобы играть в азартные игры и пить…

Коко закатывает глаза.

— Разве они не пьют вино внизу в этот самый момент?

Жан-Люк хмурится на нее.

— Это другое, и ты это знаешь.

— Продолжайте говорить себе это, Капитан, — говорит она своим самым сладким голосом. Затем она поворачивается ко мне, жестом показывает на конфискованные карты и вино и добавляет: — Считай это прелюдией к празднованию твоего дня рождения, Селия.

— Если кто и заслужил три дня разврата, так это ты. — Хотя она все еще ухмыляется, выражение лица Лу немного смягчается, когда она продолжает. — Однако если ты предпочитаешь остаться сегодня одна, мы тебя полностью понимаем. Только скажите, и мы оставим вас.

По щелчку ее запястья и резкому запаху магии чашка сменяется липкой булочкой в моей руке, а пар закручивается в идеальные спирали от свежезаваренного мятного чая. Еще один щелчок — и на месте цветов Рида появляется стеклянный фужер с медом.

— Для твоего горла, — просто говорит она.

Я удивленно смотрю на них.

Конечно, я уже сталкивалась с магией — как с хорошей, так и с плохой, — но она не перестает меня удивлять.

— Я не хочу, чтобы вы уходили. — Слова вылетают из меня слишком быстро, слишком охотно, но я не могу заставить себя притвориться иначе, вместо этого поднимаю чай с медом и беспомощно пожимаю плечами. — Я имею в виду… скорее, спасибо, но мне вдруг стало гораздо лучше.

Вечер с картами и пирожными — именно то, что мне нужно после этого ужасного дня, и мне хочется расцеловать Жан-Люка в губы за это предложение — за исключением, конечно, того, что я только что поступила ужасно грубо, отказавшись от подарков Лу. Я быстро поднимаю чашку и глотаю огромную порцию обжигающей жидкости.

Горло обжигает, и я едва не задыхаюсь, когда в комнату вбегают остальные.

Жан-Люк обеспокоенно гладит меня по спине.

— Ты в порядке?

— В порядке. — Задыхаясь, я бросаю чашку с чаем на стол, а Лу выдвигает стул и усаживает меня на него. — Я просто обожгла язык. Не о чем беспокоиться…

— Не будь смешной, — говорит она. — Как можно нормально наслаждаться шоколадными эклерами с обожженным языком?

Я с надеждой смотрю на пакет с кондитерскими изделиями.

— Ты принесла шоколад?

— Конечно, принесла. — Она переводит взгляд на Жан-Люка, который стоит позади меня с довольно мятежным выражением лица. — Я даже принесла канеле10, так что ты можешь больше не хмуриться. Если мне не изменяет память, ты любишь ром, — добавляет она с ухмылкой.

Жан решительно качает головой.

— Я не люблю ром.

— Продолжайте говорить себе это, Капитан. — Острым ногтем Коко укалывает кончик указательного пальца, пуская кровь, и нас снова охватывает аромат магии. В отличие от Лу и ее Белые Ведьмы, которые черпают магию из земли, Коко и ее сородичи держат ее в своих телах. — Вот. — Она макает кровь на мой палец, а затем выливает на него каплю меда. — Лу права — ничто так не портит жизнь, как обожженный язык.

Я не смотрю на Жан-Люка, когда подношу кровь и мед к губам. Он, конечно, не одобрит. Хотя Шассеры добились значительных успехов в своей идеологии — в немалой степени благодаря Жан-Люку, — магия и в лучшие времена заставляет его чувствовать себя неловко.

Однако как только кровь Коко касается моего языка, волдыри во рту заживают.

Потрясающе.

— Лучше? — невнятно спрашивает Жан-Люк.

Схватив его за руку и оттащив от остальных, я улыбаюсь так сильно, что мои щеки грозят лопнуть.

— Да. — Я понижаю голос до шепота и делаю жест в сторону стола, где Лу начинает раздавать пирожные. Два для нее, конечно, и по одному для всех остальных. — Спасибо, Жан, за все это. Я знаю, что обычно ты не так проводишь вечера, но я всегда хотела научиться играть на Таро. — Я сжимаю его пальцы в ощутимом волнении. — Ведь не так уж грешно играть в азартные игры среди друзей, правда? Ведь Лу принесла канеле специально для тебя? — Прежде чем он успевает ответить, возможно, опасаясь своего ответа, я кручусь в его объятиях и упираюсь головой в его грудь. — Как ты думаешь, она умеет играть на Таро? Думаешь, она научит нас? Я никогда не понимала, что такое фокусы, но вдвоем мы точно сможем разобраться…

Жан-Люк, однако, осторожно распутывает наши тела.

— Не сомневаюсь, что сможешь.

Я моргаю в замешательстве, а потом быстро скрещиваю руки, щеки разгорелись. От волнения я забыла, что на мне по-прежнему только ночная рубашка.

— Что ты имеешь в виду?

Вздохнув, он почти бессознательным жестом поправляет пальто, и мои глаза инстинктивно следуют за этим движением, приземляясь на необычный комок в его нагрудном кармане. Маленький и прямоугольный, он похож на какую-то… книгу.

Странно.

Жан-Люк редко навещает меня в библиотеке Совета, и я никогда не считала его особо начитанным.

Однако прежде чем я успеваю спросить, его взгляд отрывается от моего, и он тихо говорит:

— Я… не могу остаться, Селия. Прости. У меня есть дела к Отцу Ашиль.

Дела к Отцу Ашиль.

Проходит целая секунда, прежде чем слова проникают в дымку моих мыслей, но когда это происходит, сердце словно сжимается в груди на несколько размеров. Потому что я узнаю это облако сожаления в его глазах. Потому что он не ответит, даже если я спрошу, и потому что я не могу вынести мысли о том, что между нами будет еще один секрет. Еще один отказ.