Чтение онлайн

Очевидно, она ожидает ответа.

Сосредоточься, Селия.

Я решительно смотрю на яблоко, а не в ее глаза. Я, конечно, знаю эту историю, и ничем хорошим она не закончилась: Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. Для полноты эффекта мелузина даже надела переливающуюся черную ткань; в свете свечей она блестит, как чешуя, выделяясь на фоне ее белой кожи. Она бледнее даже Михаля.

— Это кощунственно, — шепчу я ему, не обращая внимания на нетерпеливый трепет в животе. Мы стоим в метафорическом Эдеме, а это значит, что лестница слева от меня должна вести в Les Abysses, а лестница справа — в Рай. Все, что мне нужно сделать, — это съесть яблоко, как Ева, которая в минуту слабости прокляла все человечество, и мы сможем отправиться в веселый путь.

В Бездну.

Поколебавшись, я поворачиваю шею, чтобы заглянуть в тени внизу. Это всего лишь ловкая метафора, быстро напоминаю я себе. На самом деле это не Ад. И все же…

— Что она имеет в виду, говоря Познать Добро и Зло? — спрашиваю я Михаля.

— То, что она сказала. Если ты съешь яблоко, то обретешь истину, но потеряешь вечность. Если устоишь перед искушением, попадешь в Рай.

— Ты не можешь быть более расплывчатым, не так ли? Некоторые моменты я все еще не поняла.

Он нетерпеливо щелкнул языком.

— Ты тянешь время, питомец. Прими решение.

— Но ведь решение уже принято, не так ли? Мы должны спуститься вниз. — Я выдыхаю дрожащий вздох, все еще не решаясь взять яблоко. Эта ситуация — хотя и другая — напоминает мне другую, на берегу L'Eau Melancolique. Если я чему-то и научилась в тех таинственных водах, так это тому, что правда не всегда полезна. Она не всегда добра. — Я просто… я хочу понять. Что произойдет после того, как я откушу яблоко? Что значит «обрести истину»?

— Для каждого это означает что-то свое. — Когда я продолжаю смотреть на него с ожиданием, его тон становится довольно язвительным, и от этого звука у меня в груди закипает раздражение. — После того как ты откусишь яблоко, наша прекрасная прорицательница Эпонина, — он жестом указывает на мелузину, которая все еще наблюдает за нами, — расскажет тебе правду о себе. Это достаточно ясно?

О, теперь все предельно ясно, и мне это ни капельки не нравится.

— Ты уже пробовал яблоко? — спрашиваю я с ноткой обвинения.

— Много раз. — Как и прежде, его губы кривятся в не совсем обычной улыбке. — Например, наша прорицательница однажды предсказала, что я возьму себе невесту — смертную женщину с волосами из оникса и глазами изумрудного цвета, не похожую на тебя. — Мои щеки мгновенно вспыхивают от нелепого образа — нас двоих, вместе, навеки связанных священными узами брака, — а он без предупреждения протягивает руку и почти ласково заправляет прядь волос мне за ухо. Его черные глаза сверкают злобой. — Она также предсказала, что я убью ее.

— Что?

Когда я в ужасе отшатываюсь от него, он опускает руку и мрачно усмехается.

— А еще, пятьсот лет назад, она сказала Одессе, что та влюбится в летучую мышь. Насколько мне известно, этого до сих пор не произошло. Ну что, будем стоять здесь и обсуждать уловки Эпонины до конца ночи, или ты уже приняла решение?

Улыбка Эпонины не ослабевает.

— Это не уловки, roi sombre, и это еще не все, что я рассказала тебе о твоей невесте.

Последний смех Михаля утихает.

— И как я уже говорил тебе, — тихо произносит он, — этого не случится.

— Будущее часто открывается странным и неожиданным образом.

— Возьми яблоко, Селия, — отрывисто произносит Михаль, — и покончим с этим.

Сузив глаза, я смотрю между ними. Они явно не хотят вслух обсуждать остальные предсказания Эпонины, но поскольку это предсказание касается меня, их скрытность вряд ли кажется справедливой. И что может быть хуже, чем то, что он убьет меня? Нет. Я подавляю дрожь. Это не может быть правдой. Одесса не влюблялась в летучую мышь, и более того — Михаль обещал, что не причинит мне вреда. Это было его единственное обещание, и в данный момент у меня нет другого выбора, кроме как поверить ему. Кроме того, его подозрительность имеет смысл. За время, проведенное в Le Presage, я узнала, что мелузины могут быть хитрыми. Каждое их слово часто имеет двойной смысл. Михаль нашел смертную невесту, да, но не в священном браке. Он нашел Невесту Смерти, а это нечто совсем другое. Возможно, вторая часть предсказания Эпонины связана именно с этим.

Это не значит, что Михаль убьет меня.

А может быть, снова говорит надменный голос, ее предсказание вовсе не о тебе.

Странно взволнованный, я игнорирую этот голос, и мои пальцы инстинктивно смыкаются вокруг яблока.

— За твое здоровье, — говорю я Михалю и без лишних слов подношу сладкий плод к губам.

На вкус он такой же, как и любое другое яблоко.

Я быстро жую, не обращая внимания на то, как расширяется улыбка Эпонины, словно у кошки, загнавшей в угол особенно сочную мышь. Впечатление только усиливается, когда она начинает кружить вокруг меня, а ее длинные сверкающие мантии тянутся за ней.

— Достань то, что у тебя в кармане.

Я колеблюсь всего секунду, прежде чем достать серебряный крестик и свесить его с кончиков пальцев, где он вращается и сверкает в свете лампы. Эпонина молча рассматривает его в течение долгого мгновения. Рядом с нами Михаль следит за каждым ее шагом. Я не могу понять, нравится ли ему она или он просто не доверяет ей; в любом случае, я не завидую прорицательнице.

— Расскажи мне, что ты видишь, — наконец говорит она.

Я хмуро смотрю на нее. Если быть до конца откровенным, я ожидал гораздо худшего.

— Это серебряный крест.

— И?

Я передаю яблоко Михалю.

— И он… витиеватый, яркий, с филигранью по краям. Он принадлежал Бабетте Труссэ. — Я сжимаю в ладони кулон с крестом и протягиваю ей. — Она выгравировала свои инициалы по бокам. Видите? Вот здесь.

Легкий, восхищенный смех вырывается из уст Эпонины.

— Ты уверена?

Нахмурив брови, я поворачиваю крест к ближайшей лампе, и золотистый свет разливается по надписям.

— Вполне. Ее инициалы слабые, но они здесь, выгравированы в серебре, как я и говорила. БТ.

Наконец Михаль отводит взгляд от Эпонины и поднимает мое запястье, чтобы рассмотреть крест. Несмотря на его вспыльчивость в связи с пророчеством, его прикосновение остается осторожно-легким.

— Здесь не написано БТ.

— Конечно, это…

— Кто-то пытался вырезать буквы по оригиналу, но штрихи получились другими. — Он смотрит на меня почти настороженно. — Не думаю, что Бабетта была первоначальной владелицей этого крестика.

Я выхватываю у него свое запястье, безотчетно обидевшись.